Системная Перезагрузка. Том 5 - Серафим Леман

ведь. На плечах — широкие эполеты из какого-то металла, лёгкого, как алюминий, но с виду напоминающего серебро. По краям одеяния шла вышивка золотом — тонкая, почти незаметная, но стоило попасть свету — и нити начинали переливаться. Какой-то сложный узор с множеством узоров, регалии. Мне всё это объясняли в деталях, но при этом помпезность как-то меркла в глазах. Особенно когда вспоминал чудовищную силу Ту-роу, наверняка способного стереть весь этот мир…

Они сильно заботились о власти, но опять же — я понимал, что в условиях Системы власть берётся из того, что ты можешь убить всё, что движется в радиусе километра, и при этом остаться стоять. Вот откуда она берётся. Но озвучивать это я не стал.

Когда слуги закончили со своими церемониями, один из них поднял голову и посмотрел на меня. Он был стар. Лицо в глубоких морщинах, синяя кожа потемнела до почти пепельного оттенка, какой бывает у жителей Зерактала в глубокой старости. Смотрел внимательно и без подобострастия.

— Да здравствует новый король Зерактала, — сказал он просто и ушёл.

Дворец Зерактала был огромен.

Я жил здесь полгода и всё равно не успел его изучить до конца. Он строился, насколько я понял, несколько столетий — каждое новое правление добавляло что-то своё, и в итоге получилось нечто монументальное и при этом совершенно непоследовательное. Залы сменялись переходами, переходы — внутренними дворами, дворы — новыми залами. Часть здания была явно возведена в эпоху, когда у местных ещё не было нормальных инструментов, — стены там были грубо отёсаны, зато невероятно толсты. Другая часть, более новая, поражала ажурными арками и огромными витражами, через которые лунный свет превращался в живые цветные полотна на полу.

Тронный зал находился в самом центре. Туда я никогда особенно не заходил — незачем было. Сейчас пришлось.

Меня вели по длинному коридору, выстланному тёмным камнем. По обеим сторонам стояли воины Альянса — Чемпионы, некоторых из которых я лично тренировал. Они не двигались. Стояли так, как умеют стоять только те, кто провёл в засадах достаточно времени, чтобы неподвижность стала второй натурой. Я прошёл мимо них, и некоторые — я замечал краем глаза — слегка опустили взгляд.

Двери тронного зала были открыты.

Они были огромны, как и всё тут, — не меньше пяти метров в высоту, из тёмного дерева, окованного тем же псевдосеребром, что и мои эполеты. На них были вырезаны сцены из современной истории Зерактала: битвы, разломы. Я не успел их рассмотреть.

Зал встретил меня гулом. Именно гулом — тем особым звуком, который возникает, когда в закрытом пространстве собирается много разумных и все они одновременно пытаются молчать, но не совсем справляются. Сотни голосов, приглушённых до шёпота, сливались в единый низкий фон.

Зал был полон.

Я шёл и смотрел на них. Представители всех союзных миров — а их у Альянса насчитывалось около двадцати. Делегации. Некоторых я узнавал. Вот делегаты с Ароны — мир с тяжёлой гравитацией, жители которого были широки в кости и невысоки, почти квадратные с виду, с кожей цвета старой бронзы. Рядом — делегация Тиенн, мир, где разумные были похожи на насекомых больше, чем на людей: фасеточные глаза, хитиновые пластины на плечах, характерный жест — скрещенные на груди руки, что у них означало нейтральное приветствие. Были и те, кого я видел впервые. Мир, название которого я не запомнил, чьи жители были бесплотно-белыми, почти полупрозрачными, с длинными пальцами и лицами, лишёнными носа. Ещё одна делегация — и вовсе нечеловеческие формы, что-то массивное, закрытое в церемониальные доспехи так полно, что невозможно было угадать, что внутри. Самый низкий из них был мне по плечо, и это при том, что я сам был очень высоким.

Все они — наследники Первых. Эксперимент, семена мощнейшей цивилизации. И среди всего этого разнообразия я вдруг поймал взгляд, от которого что-то кольнуло в груди.

Серокожие.

Среди делегаций, у правой стены, стояли трое. Удивительно, но за всё прошедшее время у меня сохранился один единственный предмет в инвентаре, который чудом оказался дома во времена, ещё когда я свалился в шахту и растерял там весь инвентарь:

[Знак воли Коир-Таирна] [Железный]

Обычный предмет

Печать приоритета мнения высшего жреца сколиэтля Ксель-Аурфиерллия 993-го

Несёт в себе его волю и мнение

Прочность: 10/10

И это было самое странное среди всего, что вообще здесь происходило. Серокожие, из более продвинутого, чем Земля, мира. Скрытные, непонятные и малочисленные. Те, кто основал Альянс. Я общался с ними лишь однажды, вчера, и пришлось это делать с помощью чатов — древний «общий» язык они по каким-то принципам учить не стали. Я бы тоже из принципа не стал этого делать, если бы не одно «но». Они прилетели сюда на корабле. В смысле, на самом настоящем космическом корабле: продолговатом, огромном, с кучей иллюминаторов и движками размером с Мико. Технически навороченным — другого описания я подобрать не мог. В этот полу-средневековый мир.

Эта троица ощущалась как серебряные ранги, явно приближающиеся к Аксиосу даже без моих пояснений. Говорили мы недолго, это был скорее повелительно-требовательный допрос с их стороны, чему я немало удивился. И даже то давление, которое я показал им, не изменило их поведения, хоть они и попадали на пол, заливаясь кровью.

Они изменили отношение ко мне лишь после того, как я передал им предмет, который ещё очень давно дал мне странный пришелец по имени Сиан. Ксель-Аурфиерллий. Высший жрец, исходя из описания, что бы это ни значило.

И они сказали то, что плохо укладывалось у меня в голове. Я был новым для них человеком, для всего Альянса, но при этом я был единственным достигшим золотого ранга существом среди всех собравшихся здесь.

Откинув мысли в сторону, я заставил себя посмотреть вперёд.

Кайла стояла у трона.

Она была одета в белое с золотым — церемониальные цвета правящих Зерактала. Волосы убраны высоко, открывая шею и острые скулы. Живот ещё не был заметен — слишком рано. Но я знал. И от этого знания она казалась одновременно очень близкой и очень далёкой.

Она смотрела на меня. В её глазах не было торжества, лишь смятение.

Верховный жрец — или кто-то, кого здесь так называли, я всё ещё не выучил все титулы, — был стар и высок, с посохом из светлого дерева и той особой торжественностью во взгляде, которая бывает у людей, проведших жизнь в ритуалах. Он начал говорить. Длинно, сначала на зерактальском, а затем и на общем.