В поисках потерянной любви - Амалия Мо

Мне не хотелось отталкивать его. Не после всего, через что мы прошли. Но его прикосновения, его тепло были невыносимо живыми. Слишком реальными. А я становилась частью другого мира.

Я ощущала, что он медлит, что хочет что-то сказать или, может, коснуться, но вместо этого услышала отдаляющиеся шаги и глухое:

– Если тебе что-то понадобится – Громор здесь. Я отлучусь на пару дней.

Прошлая Фьори наверняка бы подскочила с кровати и начала узнавать, куда он отправляется и как долго его не будет. Но новая я… улавливала лишь пустоту.

Нужно смириться с тем, что Война и Смерть не способны любить. Аксель не понимает этого, потому что он лишён сердца, но как только оно у него появится, чувства начнут отравлять по-настоящему. Богам чужды чувства. Это природа людей, тех, кому судьба отвела короткий срок. Достойная плата за жизнь – наполненную и яркую. Для тех, чьё существование не отмерено сроком, такой роскоши нет и быть не должно.

Сон поглотил незаметно. Кошмары не мучили, в забвении было тихо, спокойно. Как будто сама тьма, обволакивая, жалела меня, давала передышку.

Не знаю, сколько прошло времени, но, когда я открыла глаза, первое, что почувствовала – голод. Тяжёлый, болезненный, словно всё внутри сжалось в одну точку.

Я медленно поднялась, ощущая, как гулко стучит кровь в висках. Пустая тарелка на столике встретила меня молчаливым упрёком. Прикусив губу, я заставила себя подняться с кровати. Плотнее запахнув плащ, который выдал Аксель, я прошла по комнате, обдумывая, что делать дальше.

У стены я заметила лохань и кувшин с водой. Осторожно приблизилась, чувствуя, как холод каменного пола кусает босые ступни.

Налив немного воды в ладони, я омыла лицо, стараясь смыть липкое чувство усталости. Капли стекали по коже, возвращая хоть какое-то ощущение реальности.

Дверь поддалась с лёгким скрипом. За порогом начинался узкий коридор, стены которого были вырублены прямо в теле горы. Я шагнула вперёд, прикоснувшись пальцами к шероховатой поверхности. Лёгкая пыль забивалась в трещины и неровности, в воздухе висел терпкий запах копоти.

Потолок низкий, местами прогнутый под весом веков. На стенах висели факелы, тускло освещая дорогу мягким, живым светом, отбрасывая причудливые тени. Коридор не был длинным. Пройдя всего несколько десятков шагов, я вышла в основной зал.

Он был огромен. Настолько, что верхний свод терялся где-то в темноте. Казалось, сама гора распахнулась, чтобы создать это место. По периметру возвышались кованые стеллажи и грубые каменные столы, уставленные орудиями, слитками металла, резными деталями. Повсюду слышался звон: лёгкий, почти неуловимый, будто эхо прошлого труда.

В центре зала находился огромный горн. От него исходило тепло, даже несмотря на то, что пламя не горело.

– Проснулась, дитя? – сбоку послышался низкий голос, а после показался и сам хозяин владений.

Крупный, широкоплечий бог в облачении из кожи и металлических вставок шагнул ближе. По сравнению с обычным человеком… да даже Акселем – это божество выглядело настоящим гигантом.

В некогда чёрных волосах выделялись серебряные нити седины. Тёмный и светлый оттенки переплетались в множество кос, свисающих до самого пояса.

– Громор? – очевидно, что вопрос оказался глупым, и я поняла это только тогда, когда произнесла вслух.

Бог коротко кивнул и махнул мне рукой, приказывая идти следом. Опасности от него я не ощущала, а потому без лишних уточнений шагнула за ним.

Пройдя по новому коридору, мы оказались в небольшом помещении, напоминающем столовую. За исключением того, что вместо обычных столов здесь стояли высокие каменные плиты и такие же стулья.

Громор вновь махнул, показывая, чтобы я села. То, что этот бог не любит говорить, я уже поняла и не стала лезть с пустыми разговорами, наблюдая за тем, как он подошёл к полке. Крупная рука принялась шарить внутри, в то время как я с трудом забралась на высокий стул.

Всё убранство соответствовало хозяину, и я в нём выглядела крошечной. Громор вернулся к столу с тарелкой, которую аккуратно поставил рядом.

Пара ломтей подсушенного хлеба, кусок вяленого мяса, горсть сушёных ягод. Всё казалось простым, но пахло так, что желудок болезненно сжался от желания немедленно съесть всё, что передо мной положили.

Пока я ела, он молча наблюдал, скрестив руки на груди. Не с тем любопытством, с каким смотрят на диковинку, а с тяжёлой, вдумчивой серьёзностью. Я почти чувствовала, как он взвешивает меня на своих невидимых весах, размышляя, что делать дальше.

Когда тарелка опустела, я вытерла пальцы о ткань плаща и подняла на него взгляд.

– Ты тоже считаешь, что рождённый ребёнок принесёт гибель этому миру? – прямо спросила я, рассматривая лицо, иссечённое морщинами.

В голове невольно скользнула мысль, что, в отличие от остальных богов, Громор выглядит иначе. Его лицо будто стареет…

– Ребёнок сам по себе не несёт зла, – спустя тягучие мгновения молчания ответил бог. – Зло не в нём. Оно в нас.

Я невольно задержалась на нём. Цвет его радужек напоминал человеческий – светло-карие, облизываемые жаром огня жерла.

– Аксель – прямое тому подтверждение. Он не знал любви и выковал из своей души то, что оказалось ему ближе – ненависть. Если твоё дитя не будет знать тепла и ласки, то оно напитается чем-то другим.

– Но ведь Хекат… В теле моего ребёнка будет жить богиня Смерти.

– Богиня Смерти будет жить в своём храме, – поправил Громор, намекая на то, что он в курсе, что я стану той, кто займёт её место. – В теле твоего ребёнка будет кто-то другой.

Внешне я выглядела спокойно, но внутри разворачивалась настоящая буря.

– Хекат ищет себе путь в мир через твоего ребёнка, но душа, которая зародилась в тебе – своя. Чистая. Живая. Она не принадлежит ни одному из нас. Ни богам, ни смертным.

Я чувствовала, как дрожит тело, как сердце забилось в бешеном ритме, будто желая вырваться из груди.

– Но… тогда почему все говорят, что Хекат переродится? Почему они хотят убить моего ребёнка?

– Боги всегда боялись изменений, дитя. Мы веками держались за привычное. За старое. И уничтожали всё, что угрожало нашему порядку. Сомнар предвидела, что с появлением ребёнка Судьбы и Хаоса мир погрузится в огонь…

– Этого ведь не произошло, – с сомнением произнесла я.

– Пока не произошло. Но мы на пути. Ошибка, совершённая много лет назад, никуда не исчезла.

– Ты считаешь, что Аксель – ошибка?

– А разве я говорю про него? – устало проведя ладонью по лицу, спросил бог. Он медленно выдохнул, словно каждое слово давалось