В поисках потерянной любви - Амалия Мо

Слова, которые нужно было сказать Акселю, вертелись на языке, ожидая своего часа. Я знала, что начну с того, что извинюсь перед ним за то, что буду просить дальше. Просить оставить меня и моего ребёнка и никогда не пытаться нас искать. Она заслуживает лучшей жизни, и, уверена, Катерина способна подарить ей это.

А Аксель… я просто не хочу, чтобы ему каждый раз было больно от того, что он не способен ничего изменить.

– Интересно, что ты выбрала именно это место. – Голос у двери заставил меня немедля подскочить и свесить ноги с кровати.

Мы посмотрели друг на друга, и в этот самый момент все умные мысли покинули голову. Я надеялась, что мне хватит уверенности поговорить с ним, но страх сковал сильнее, чем раньше.

Он выглядел таким же, каким всегда приходил во снах: белоснежные волосы, яркие голубые глаза… То же лицо, которое не выражало эмоций, когда отнимало мои жизни.

Всё верно, ведь в этом месте мы были такими, какими нам суждено было быть всегда. Но это знание не помогало мыслить здраво. Я сжала руки в кулаки, стараясь унять дрожь.

– Посмотри на меня, – велел он, подходя ближе и присаживаясь так, чтобы наши лица оказались на одном уровне. – Клянусь, я не причиню тебе вреда.

Его рука скользнула по бедру, слегка сжимая колено. Я умоляла себя быть сильной, выкинуть всё лишнее из головы, но не могла. Я не могла даже поднять на него взгляд. Это оказалось выше моих сил.

– Фьори, – голос стал мягче, почти шёпотом, будто он сам боялся разрушить хрупкое равновесие. – Посмотри…

Я подняла глаза.

Всё внутри сжалось в тугой узел. Невыносимо было видеть в его лице не холод и ярость, а то, что нельзя было назвать одним словом. В нём читалась борьба. Внутренняя, мучительная. Словно он стоял на краю, не зная, броситься ли в бездну или протянуть руку.

Я ждала удара. Резких слов. Напоминания о том, кем он был для меня. Но вместо этого… его губы осторожно коснулись моих.

Этот поцелуй не был похож ни на один из тех, что я знала раньше. Он не обещал вечности. Он не жаждал подчинения. Он просто был.

И мир исчез.

Преграды, прошлое, боль – всё растворилось в этой точке прикосновения. Казалось, что мы оба забыли, как дышать. Забвение, храм, Смерть… исчезли. Осталась только тишина, в которой билось сердце… и его рука на моём лице.

Я зажмурилась, чтобы не видеть, не вспоминать, не бояться. Я просто позволила себе быть.

Он отстранился первым, но расстояние между нами не стало больше. Его дыхание всё ещё касалось моих губ. Я не осмеливалась открыть глаза.

– Почему ты… – прошептала я, не понимая, как закончить вопрос.

– Потому что хотел вспомнить, зачем всё ещё живу, – ответил он так тихо, будто боялся услышать собственные слова. – Здесь я сказал тебе, что самый счастливый день в моей жизни, когда узнал, что ты не принцесса и у тебя нет моего сердца… Но это была ложь.

Услышанное заставило открыть глаза. Я прекрасно помнила тот день, когда он говорил мне это…

– Мне плевать на сердце, если это – цена за то, чтобы ты оставалась со мной. В этом мире.

Я смотрела на него, и сердце болезненно сжималось. Эти слова… они не должны были звучать от него. Не от того, кто сжигал, разрушал, кто своими руками раз за разом отнимал мою жизнь. Но именно в них была правда. Та, которую он всегда прятал за яростью.

Тихий вдох сорвался с губ. Я с трудом проглотила то, что росло внутри: горечь, нежность, страх… и вину. Потому что я знала, что попрошу. И знала, что не имею права.

И прежде, чем сказать то, что нужно было, я в который раз совершила ошибку… Решив забыть о том, что будет дальше. Решив на мгновенье стать теми, кто не обременён судьбой и невыносимой ношей будущего.

Пальцы вцепились в его плечи, притягивая ближе. Его взгляд вспыхнул, как пламя, которому больше не нужны оправдания. Ни слова. Ни просьбы. Ни позволения.

В следующее мгновение моё тело оказалось прижатым к матрасу. Он накрыл меня собой, целиком, без остатка, властно, как голод, которому не ведомо насыщение.

Я отвечала с той же безрассудной жаждой, понимая, что это наш последний шанс забыть, кем мы были. В поцелуе не было ни спасения, ни милости, только потребность, только лихорадка, сжигающая остатки здравого смысла.

Он дышал тяжело, жадно, будто каждое касание – его способ убедиться, что я реальна. Что мы не во сне. Ткань платья затрещала под его руками. Он не тратил время на то, чтобы стянуть её привычным способом, времени на это не было.

Руки скользили по моим рёбрам, словно не могли насытиться кожей, как будто боялись, что я снова исчезну. Поцелуи обжигали, но каждое касание заставляло дрожать.

Я же тонула в его безумии, цепляясь ногтями за спину, ощущая, как вся боль и ненависть оборачиваются чем-то иным – разрушительным, невозможным, слишком настоящим.

– Твою одежду я не смогу разорвать, – усмехнулась я, отталкивая его, чтобы он немедля снял доспехи.

Аксель молча последовал моему приказу, освобождаясь от кожаной брони, прятавшей его тело. Я жадностью вспоминала то, что казалось забытым навсегда.

Рука потянулась к крепкому торсу, пальцы заскользили по тёплой загорелой коже. Я не могла закрыть глаза, наслаждаясь и запоминая, обещая себе возвращаться к этому моменту, когда будет особенно одиноко.

– Каждую смерть, которую ты пережила, я заполню другим воспоминанием, – склоняясь и целуя грудь, прошептал он.

– Ты хоть представляешь, сколько раз я умирала?

Сияющие голубые глаза посмотрели с осуждением.

– Ты сомневаешься, что я справлюсь?

– Не узнаю, пока не проверю, – я улыбнулась, но тут же откинула голову назад, ощущая, как его язык скользнул ниже.

Я бы отдала многое, чтобы остаться в этом моменте навсегда, но у меня уже не было ничего… Всё, что осталось, – это его прикосновения, поцелуи, рваные вдохи.

В глубине я осознавала, что этот сон может закончиться в любой момент, а потому, как бы Аксель ни хотел целовать меня бесконечно, это не могло длиться долго. Притянув его к себе, я пристально посмотрела в глаза.

– Позволишь мне быть сверху?

Ответа я не дождалась, но ощутила, как он подхватил меня за бёдра, усаживая сверху. Между ног запульсировало от дикого желания. Тратить время на прелюдии я не стала. Мы оба были на грани, чтобы растрачиваться.