В поисках потерянной любви - Амалия Мо

class="p1">Прежде мне не приходилось проявлять инициативу, но всё это было в прошлом – туда, куда возврата больше нет и не будет. В настоящем я отчаянно желала почувствовать его внутри.

Осторожно обхватив его член рукой, я направила его ко входу и медленно опустилась, откидывая голову назад. С губ сорвался облегчённый стон. Его пальцы с силой вцепились в мои бёдра, притягивая ближе, заставляя поймать нужный ритм.

Каждое движение будто вытаскивало на поверхность всё то, что я так долго прятала. Мне не хватало его… Не хватало с той самой секунды, как я сбежала из этого места. Но я понимала: узнай он правду в тот день, моя жизнь была бы окончена. Аксель привык руководствоваться злостью и яростью, застилающей его рассудок.

Сейчас я изменилась. Мне хотелось впитать его сильнее, пусть даже больнее, но только так я могла почувствовать, что живу.

Его взгляд цеплялся за малейшие детали, изучая, улавливая и запоминая. Я намеренно не закрывала глаза, делая то же самое.

– Сильнее, – потребовала я, царапая его грудь ногтями.

Повторять не пришлось. Он сместил руки чуть выше ягодиц, буквально насаживая меня с каждым толчком на себя. Пришлось прикусить губу, чтобы стоны не превратились в крик.

– Не надо, я хочу слышать, – хрипло произнёс Аксель, большим пальцем заставляя мои губы разомкнуться.

Когда накал приблизился до невозможной точки, я укусила его. Оргазм почти накрыл целиком, но мой укус заставил бога Войны зарычать. Не удосуживаясь что-то объяснять, он резко перевернул меня на живот и вонзил свои зубы в моё плечо. Не больно. Скорее, чтобы обездвижить.

Он ускорил ритм. Я поняла, что даже не была близка к тем возможностям, которые были у Акселя. Поцелуй сменил укус, язык осторожно скользил по коже, будто стараясь извиниться за отпечаток, оставленный на теле.

Мы тонули друг в друге, забывая обо всём. Не существовало ничего за пределами этого дома, за пределами нашего сбившего дыхания и неистовых толчков.

– Аксель… я… – договорить не получилось. Волна удовольствия прокатилась по телу, заставляя руки онеметь от напряжения. Пальцы цеплялись за ткань с такой силой, что я не сразу смогла расцепить их.

– Я думал, что не дождусь… – я ощутила, что он улыбается, но повернуть голову не могла.

Замедлившись, а после снова ускорившись, он закончил, заполняя меня своим семенем. Его лоб коснулся моей шеи, а кожу защекотало от горячего дыхания. Хотелось… отчаянно хотелось остаться здесь навечно…

Но всему хорошему рано или поздно приходит конец.

– Нам… нужно поговорить, – стараясь успокоить бешено колотящееся сердце, произнесла я и зажмурилась от осознания, что больше всего на свете не хочу этого произносить. – Я становлюсь Смертью, Аксель. Тебе нужно отпустить нас…

Семья

Когда он оторвался от меня, внутри стало пусто и холодно… Я понимала, что этого не избежать, но легче не становилось. Перекатившись, я подхватила угол одеяла и прикрылась им, наблюдая за богом Войны.

Он натянул штаны и повернулся ко мне. На губах играла улыбка, не имеющая ничего общего с радостью. От этого стало ещё больнее…

– И я снова купился на это, – проведя ладонью по лицу, горько рассмеялся он.

– На что?

– На твою уловку, Фьори! – зло выкрикнул он, разводя руки в стороны. – В прошлый раз, помнится, ты тоже переспала со мной, лишь бы сбежать. Как я вижу, это наиболее действенный метод, да?

– Аксель, это не так…

– Да?! То есть ты не просишь меня, чтобы я оставил тебя?

– Я стану Смертью! Ты понимаешь, что я не смогу даже коснуться тебя?! Мне становится тяжело дышать рядом с тобой… – голос дрогнул, но я не позволила себе заплакать. Слёзы были бы слишком простой реакцией.

Я заслуживала крик, ярость, проклятия – всё, что он готов был бросить в меня. Но не холод. Только не это равнодушие, в которое он снова пытался укутаться, будто в броню.

– Просто подумай, что твоя борьба не увенчается успехом, – вздохнула я. – Даже если ты убьёшь её, храм Смерти не может пустовать. Я неизбежно займу своё место – в качестве хозяйки храма или его обитателя. Мне не суждено жить…

– Ты уже всё решила? – он склонился ближе, шепча почти у уха.

Я стиснула зубы, не позволяя себе сорваться.

– Прости… – прошептала я, касаясь его руки. – У нашей истории никогда не могло быть хорошего финала.

– А наша дочь? У неё тоже не будет?

Грудь болезненно сдавило. Я понимала, что лёгкого разговора не будет, но рассчитывала, что хотя бы не будет так больно. Не здесь. Не во сне.

– Я хочу, чтобы её воспитала моя сестра… Когда мы встретимся, я попрошу её, чтобы она увезла нашу дочь в Рейнград, туда, где боги не будут иметь такую силу. Она не узнает, кто её мать и отец, и сможет расти вдали от всего этого.

– Она не узнает, кто её мать и отец… – медленно повторил Аксель, пробуя слова на вкус, как яд. – Ты хочешь стереть нас. Сделать вид, будто ничего не было? – его голос дрожал, но не от боли. От ярости, захлёстывающей, как буря, спрятанная под кожей.

Он отпрянул резко, словно моё прикосновение обожгло. Схватился за свои волосы, сделал несколько шагов прочь, но обернулся.

– Как ты можешь…?! Она – и моя дочь! – Он ударил кулаком в ближайшую стену. Камень треснул.

Аксель дышал тяжело, грудь вздымалась, кулаки сжаты, в голубых глазах плещется ярость.

– Знаешь, что самое ужасное? – он наклонился ближе, ловя мой взгляд. – Что я понимаю, почему ты это делаешь. Я понимаю и всё равно не могу простить.

Я отвела глаза. Но его ладонь поймала мой подбородок, заставляя посмотреть прямо.

– Я не отпущу вас. Ни тебя, ни её. Даже если ты станешь Смертью. Даже если весь твой новый мир будет против.

Слова звучали шёпотом, но в них звенела сталь.

– У этой истории будет другой финал. Я сам его напишу.

Я сжала губы, чтобы не задохнуться.

– А если я попрошу тебя оставить нас?

– Тогда знай: я не подчиняюсь просьбам. Я – Война, Фьори. И я заберу вас обеих, даже если для этого придётся сжечь весь этот чёртов мир.

Я ожидала, что первый разговор не приведёт к результату, но я буду пытаться. Пытаться до тех пор, пока могу дышать. Аксель должен принять… Я заставлю его принять это, даже если он противится.

Пространство вокруг нас поплыло, воздух пошёл рябью, а