В поисках потерянной любви - Амалия Мо

– Я… – голос сорвался. Не выдержал тяжести того, что он собирался сказать. – Я могу быть с ней?

Хекат посмотрела с неожиданной мягкостью. Почти… жалостью.

– В пределах этого храма. Если она даст волю на то, чтобы ты вошёл, то да. Сможешь. Вот только коснуться не сможешь. Сердце ведь живое, хоть и принадлежит божественному созданию.

– Я оставлю сердце ей. Мне плевать. Я уже живу без него.

Чёрный взгляд богини Смерти удивлённо взглянул на глупого мальчишку. Не было осуждения или усмешки, скорее искреннее удивление.

– Как пожелаешь, бог Войны, – наконец прошипела Хекат и растворилась в тенях зала.

Она не знала ответов на все вопросы, но точно знала, что разбираться во всём придётся самой Фьори, которая займёт это место. С сердцем или без – значения не имело.

Аксель вышел на воздух и поднял голову вверх. Узкий полумесяц висел в небе, насмешливо глядя на него. Вся жизнь была сплошной усмешкой, в которой он доказывал всем своё право на существование.

Он привык бороться, но проигрывать – нет. В этой борьбе ему не суждено выйти победителем. Не суждено спасти Фьори и их дочь. Попробовав на вкус слово «принятие», он поморщился. Никогда в жизни ему не приходилось ничего принимать. Ломать, подчинять, разрушать – да. Но не принимать.

Но рано или поздно приходится чем-то жертвовать…

Если его Фьори суждено стать Смертью – он будет стоять за её спиной.

Но никогда не бросит.

❧✧☙

Майнос знал, что медлить нельзя. Чем больше времени он потратит на поиск нужного момента, тем меньше времени на осуществление останется. Он предпочёл наблюдать за происходящим издалека, установив слежку за домом Громора.

Божество уже пожалел, что не напал, когда Аксель уезжал в первый раз. Тогда, помимо Фьори, был только Громор. Сейчас же людей стало больше, но это, несомненно, сыграет ему на руку.

Брат никогда не был таким бдительным, в отличие от того же Ксантра.

«Простак, занимающийся своим ремеслом», – подумал Обман и хищно улыбнулся.

Когда он увидел Катерину и Вирана, понял – пора. Всё выстраивалось идеально. Появление сестры Фьори было подарком – редким и своевременным. Он не планировал вмешиваться прямо сейчас, но судьба явно благоволила ему. Это был шанс. Возможно, единственный.

Притвориться сестрой Фьори, пробраться к девчонке незаметно и перерезать глотку. И самое приятное, сам он останется в стороне. Аксель будет уверен, что именно Катерина причастна к смерти его возлюбленной, именно на неё падёт весь гнев.

Майнос усмехнулся, скрываясь в тени, ставшей ему почти родной. Всё должно было сложиться идеально. Без лишнего шума. Без крови на его руках. Он уже почти чувствовал вкус победы. Отстранённый, холодный, как всегда. В этом был его стиль. Не биться, а натравливать. Не рушить стены, а расшатывать фундамент.

Война как нельзя кстати скрылся за горизонтом. Майнос рассчитывал, что этого времени хватит, чтобы осуществить задуманное.

Не позволяя впустую тратить драгоценное время, Обман немедля спустился с укрытия и осторожно двинулся в сторону входа. В идеале, не сталкиваться ни с кем до тех пор, пока он не найдёт девчонку. Но если кто-то попадётся на его пути – план заготовлен заранее. Нужно будет увидеть первым, чтобы успеть принять чужую личину.

Во владениях Громора Майнос бывал не раз, а потому примерно предполагал, где разместили Фьори. У бога Ремёсел было не так много помещений, выделенных для спален.

Осторожно поднявшись по лестнице, он медленно огляделся из укрытия и не обнаружил помех на горизонте. Основной зал оказался пуст. Вероятно, Громор в глубине пещеры заготавливает руду.

Майнос ступал бесшумно, как змея, проскальзывая вдоль стены, почти сливаясь с камнем. Поворот коридора и приглушённые голоса заставили его замереть. Он прижался к стене, затаив дыхание. Несколько фраз вполголоса, ни о чём важном. Голоса Ивэлин и Катерины. Они о чём-то спорили, но прислушиваться Майнос не стал.

Он двинулся дальше, не торопясь. В голове уже прокручивался финал. Это было похоже на танец – точный и выверенный, где каждый шаг приближает к безмолвному удару.

Завернув в очередной коридор и остановившись у двери, он прислушался. Тишина. Никакой охраны, никаких замков. Будто никто не верил, что сюда могут прийти. Он провёл пальцами по дереву, ощутил тёплую гладкость и медленно приоткрыл её, впуская себя внутрь.

Комната встретила тишиной. Фьори лежала на кровати, закрывшись одеялом почти по самую голову. Белые волосы разметались по подушке, плечи едва приподнимались с каждым вдохом. Её лицо казалось ещё более бледным, чем прежде. Мирная. Слишком мирная. Словно смерть уже сидела у изголовья, но пока не касалась.

Майнос замер.

Щелчок пальцев и перед кроватью уже стояла не он, а Катерина. Идеальная копия. Те же движения, те же черты, та же тень в глазах, которую она и сама не замечала. Он подошёл ближе, мягко, не спеша. Пятки не касались пола. Взгляд не отрывался от спящей.

За спиной клинок. Узкий, смазанный особым ядом. Один укол и дыхание остановится, не потревожив сна. Ни боли, ни крови. Милосердная смерть, как он считал.

Божество подняло руку, собираясь коснуться её лба, как это сделала бы настоящая сестра. Осталось совсем немного.

– Жаль, – прошептал он сквозь чужие губы. – Ты могла бы стать интересной.

Рука слегка дрогнула. Но глаза Фьори внезапно приоткрылись. Не резко. Не испуганно. Как будто она знала. Как будто ждала.

– Кати? – потерев сонные веки, произнесла девушка.

Майнос приблизился и присел на край кровати, отыгрывая сестринскую заботу.

– Спи, Фьори, – прошептал он голосом Катерины.

Девушка кивнула и опустилась на подушку, прикрыв глаза. Она находилась в полудрёме и не подозревала, что клинок уже повис над ней, готовый быстрым движением лишить её жизни.

Губы Обмана дрогнули в победной улыбке, но стоило ему замахнуться, как его собственный хрип наполнил комнату. Резкая боль пронзила шею. Он не сразу понял, что произошло, только когда пальцы коснулись горла, ощущая тёплую кровь. Он попытался вдохнуть, но в горле что-то булькнуло.

Из-за спины, плавно, как тень, вышел Виран, держа в руках испачканный нож. Его лицо было сосредоточенным, но в глазах пылало то, чего Майнос не ожидал – узнавание. Он знал, кто стоит перед ним.

Мир начал рассыпаться. Кровать исчезла. Фьори исчезла. А на её месте сидела другая девчонка. Светлая кожа, тёмные волосы, глаза, в которых плескалась зелень. Его дочь.

Она наклонилась вперёд, спокойно, с ленивой грацией, и