1991 - Ал Коруд

Аналитик удивился:

— Работать будете вы? Не контрразведка?

— У армии, поверьте, на данный момент возможностей больше.

— Хорошо. Я свяжусь с вами завтра.

— Что думаешь?

— Эти деньги и золото партии под одним крылом. Нужно работать на опережение.

Руководитель ГУБХСС вздохнул. Большие деньги — большие неприятности.

— Они их просто так не отдадут. Задействуют и местные силы.

— Вряд ли. Генпрокуратура уже выписала ордера на аресты всего высшего руководства КГБ. Послезавтра начнутся аресты. Затем мы начнем копать.

— Неплохо, — Булгаков быстро думал. — Отличная дымовая завеса, а также возможность отделить зерна от плевел.

— Ну а мы займемся пока теми необозначенными лицами. Боевые группы у нас за рубежом есть. Оружие применять в отличие от «рыцарей кинжала и плаща» они умеют.

— Жестоко!

— Такие времена! Кто не с нами, тот против нас. После зачистки привлечем к работе Первое управление. Хороших спецов там хватает. И вообще, я считаю, нужно вспомнить методы Судоплатова. Расслабились мы, вот нас и подловили с той стороны.

— Так, значит, война?

— Она все спишет.

Глава 18

Начало перемен

7 марта 1991 года. Москва. Кремль

— Да меня на похоронах эти деятели так достали. Внаглую лезли! — первый на настоящий момент человек страны непривычно горячился. — Сначала свои демагогические речи развернут на публику: какого великого деятеля потеряли! Эпохальная личность! Потом лезут со своими шкурными интересами! Геншер, вообще, после моей отповеди аж побелел.

Варенников откровенно усмехался. Сегодня он приехал на встречу в Верховный Совет в гражданском костюме и выглядел бодрым и полным жизни.

— Похоже, что политическая карьера Коля закончена. Ты же сказал немцу, что мы никогда не ратифицируем подписанные Горбачевым документы? Все пересмотрим. До последнего пфеннига нам выплатят.

— Он и не поверил сначала, переспросил. Потом стремглав побежал к Бейкеру. Тот также ко мне неоднократно подходил, все выпрашивал о нашей будущей внешней политике. Похоже, они все сюда приперлись узнать о своих интересах. Шакалье!

В разговор вмешался сидевший с ними новый министр иностранных дел Адамишин.

— Мне каждый день с посольств звонят и телеграфируют. Ведомства западных государств интересуются нашей новой политикой. Что мне им говорить?

— Для этого и собрались, Анатолий Леонидович. Вот список договоров Горбачева, которые нужно разорвать или изменить. Первым пунктом идет соглашение об уступке участка в Беринговом море. Это станет для американцев холодным душем. Будут сопротивляться, заберем явочным порядком. У нас там для этого целый Тихоокеанский флот расположен.

Новый министр склонил понимающе голову:

— Понимаю. Мы еще при его подготовке были категорически против. Но кто нас тогда послушал? Этому грузину только в своих мандаринах разбираться!

Варенников подался вперед:

— Что же по Германии. Категорически заявить, что мы полностью не согласны с предложенными условиями. Советские войска остаются в Германии, пока не будет подписан новый, устраивающий нас договор.

— Будем требовать деньги?

— И много. Пусть готовят к репарациям. Это наши войска у Берлина, а не их у Москвы. Так и объясните, что, имея под рукой тактическое ядреное оружие, мы с ними церемониться не будем.

Лукьянов поправил:

— Экономисты говорят, что лучше попросить у немцев заводы и технологии.

Генерал поморщился.

— Предложения о Калининградской области, как свободной экономической зоне не имеют смысла. У нас там войск напичкано, флот стоит. Уровень секретности высокий. Слишком много ограничений.

— Ленинградская область.

— Вполне. Но сначала, Анатолий Леонидович стоит их хорошенько перепугать. Заявить в ближайшее, что Варшавский договор будет распущен только при условии роспуска НАТО.

Глава МИДа приподнял брови:

— Но это бессмысленно! Кто там, кроме нас будет состоять?

— Найдем кого-нибудь. Хоть Монголию.

Лукьянов снова поправил генерала:

— Речь не об этом. В детективах есть такое понятие, как злой и хороший полицейский. Читали об этом?

— Разумеется, — Адамишин кивнул. — То есть сначала мы напугаем их откатом в сторону Холодной войны, затем предложим торг. Игра на понижение. Там капиталисты сидят. Они такой подход поймут лучше. И успокоятся.

— Правильно! Мы же не совсем идиоты, понимаем, что многое в мире изменилось. Но свои интересы нужно отстаивать категорически.

Глава МИДа задумался:

— Стратегия правильная. Осталось продумать тактику. Что по Германии, есть предложения?

Варенников достал из кожаного портфеля увесистую папку:

— Вот идеи наших аналитиков. Подумайте, как их подать дипломатично.

Лукьянов поддержал:

— Я завтра выступлю по телевидению. Поздравлю женщин, затем отвечу на вопросы журналистов. Там и заявлю о нашем новом внешнеполитическом курсе.

Адамишин в первый раз улыбнулся:

— Это было бы прекрасно, Анатолий Иванович. Вас знают, как человека осторожного. Такой холодный душ отрезвит многих.

Председатель Верховного Совета согласился:

— Пусть хорошенько подумают. Все равно до новых выборов у нас отчасти связаны руки. Да и в какой части мы останемся целыми — еще вопрос. Будем, пока есть время, вести переговоры.

— И не забываем, что нам нужна свободная внешняя торговля без ограничений и инновации, — оба собеседника с удивлением оглянулись на генерала. Услышать такое слово от военного было удивительно. Тот снисходительно улыбнулся. — Мне прочитали ряд примечательных лекций, чтобы остался в курсе намечаемых реформ.

— Это хорошо. Павлов на днях представит нам свою программу и тут же обнародуем ее в СМИ.

Глава МИДа с хитрецой в глазах поинтересовался:

— Это специально приурочено к референдуму?

— Разумеется. Пусть люди видят, что реформы продолжаются. Но уже более уверенно и со взвешенным подходом. Что наверху сейчас люди, что реально думают о будущем и знают, что нужно делать. Вы знаете, сколько мои разведчики и контрразведка КГБ нашли в стране спрятанных и испорченных товаров?

Адамишин с любопытством уставился на генерала.

— Слышал, но…

— На днях в передаче «Взгляд» мы расскажем об этом подробно. Как и о тех, кто манипулирует потоками товаров и создает дефицит искусственно. Ну и об обрушении экономических связей между республиками. Меры уже принимаются.

Лукьянов нахмурился:

— Будем требовать у правительств республик убрать все эти ограничения, как незаконные.

— Иначе они сами станут вне закона! — поддержал его генерал.

Дипломат отметил для себя, что слухи о туповатой Хунте здорово преувеличены. Некоторые действия ГК его даже откровенно восхищали. Пожалуй, с этими главарями можно иметь дело. Он остановил Варенникова и попросил приватной беседы. Они сели в машину и пока шоферы перекуривали, глава МИДа довольно жестким тоном поинтересовался:

—