Небесный всадник. 2 том - Кирико Кири

Но если бы все просьбы были такими приятными. Уже на следующий день (честно, я считал дни, когда вернусь обратно, потому что это нихера не отдых, а сплошная работа) ко мне прибежала рыдающая девушка. Такой нечленораздельной речи я ещё никогда не слышал, благо был переводчик в лице Ценст.

Если вкратце — изнасиловали её.

Вот я честно, не могу понять. Тут нравы такие, что тебе любая незамужняя даст, а за монету даст вдвойне усерднее, пусть уже и не любая. Ну нахрена насиловать? Что у них в голове? Наверное, к счастью, я этого не узнаю, но в моей голове уже зрел план расправы над всякими подобными кадрами.

— И кто это был? — спросил я.

— Сын… — всхлипнула девушка.

— Чей сын?

— Виконта…

— Какого виконта? — нахмурился я.

— Виконта Нойберга, господин…

Ну мля… опять этот виконт. Как же эта сука меня достала. Херли ему не насильничается на своей территории? Почему на моей надо⁈

Нам ещё разборок с виконтом не хватало на этой почве. Но, с другой стороны, и ответить надо, потому что это у них по-тихой в норму уже заходит. Да и смотришь на девушку, и тут сама по себе рука тянется ломать кости таким недоноскам.

— В смысле, он его родной сын или что? — уточнил я.

— Бастард, господин. Он бастард, но… все знают, кто его отец, и никто его не трогает, — заплакала она. — Они постоянно преследовали меня, а тут… а тут…

И зарыдала.

Короче, а тут её и изнасиловали. Херово, что могу сказать. То его сын, то его бастард…

— Часто захаживают? — уточнил я.

— Они сказали, что теперь будут постоянно приходить… а… а что я сделаю… — рыдала она. — Никто не вступится, ведь он сын виконта… все боятся… а мне и податься некуда, спрятаться негде…

А я что сделаю? Приду к ним и скажу: выдайте сына? Проблема в том, что я для всех пока просто барон из неоткуда, в лучшем случае скажут, что проведут воспитательную беседу, а в худшем — вежливо или нет пошлют. Были бы мы соседями подольше, будь у нас отношения получше ну или просто знали друг друга давно, тогда можно было бы поговорить. Глядишь, виконт бы отучил сыновей соваться ко мне. А так я хер с горы, и отношение будет таким же до тех пор, пока мою личность не раскроют. Но до того времени дожить надо.

Короче, идти и требовать справедливости к самому виконту бессмысленно, а выносить это на суд аристократов, которые решали споры… боюсь, это не то дело, которое вообще станут поднимать, учитывая то, что мне Серафина рассказывала. Там вопросы другого характера обсуждаются. Не, нужен немного другой план действий.

— Они ещё раз придут? — спросил я.

— Угрожали, что да…

— Угрожали — не значит, что придут. А я хочу, чтобы они ещё раз к тебе пришли, понимаешь? — посмотрел я на зарёванную девушку.

— Вы… вы хотите, чтобы они ещё раз за мной пришли, господин… — в ужасе всхлипнула та.

— Мне надо, чтобы они оказались на моей земле, где я смогу защитить тебя. Чтобы поймать их с поличным.

— Как?

— В момент, когда они нарушают закон. Так что да, ты должна заманить их, а я тебя защищу. И отомщу за поруганную честь.

— Вы их убьёте, господин? — тихо спросила девушка.

— Нет, у меня есть идея получше.

* * *

Снег…

У меня снег всегда ассоциировался с чем-то хорошим. С чем-то новым и чистым, когда даже серые улицы в самые пасмурные дни, от которых ловишь апатию по умолчанию, воспринимаются какими-то чистыми и волшебными. Смотришь на них и жить хочется (не хочется жить, когда тебе надо заказ довести, но это другое).

— Красиво, да? — спросил я, оглядываясь. — Прямо смотришь, и настраивает на позитив… Или вы со мной не согласны?

Я посмотрел на троих парней, которых мы спеленали. И мы их ведь даже не били, просто связали и поставили на колени на небольшой поляне посреди леса.

Рядом со мной стояло восемь моих верных солдат и Ценста, естественно. А ещё девушка, которую они в прошлый раз изнасиловали и пытались сделать это снова. Вернулись через два дня после произошедшего, явно не ведая страху, а очень зря. Я и не думал, что насильники умеют так быстро бегать, замонались их ловить.

— Ты знаешь, кто мой отец⁈ — пискнул тот самый бастард.

— Да, он виконт. А ты лишь бастард.

— Он твоё баронство в порошок разотрёт! Ты покойник! Ты и твоя свора бродяг — вы все уже покойники, если не отпустите меня!

— О-о-о… — я едва не рассмеялся. — Я так не думаю. Если твой отец, который нагулял тебя с какой-то левой бабой, даже просто ногой переступит границу наших земель, то ни твоего отца, ни его виконства уже не будет, дружок. Но…

Я хлопнул в ладоши.

— Мы немного отвлеклись. Думаю, мы все понимаем, почему мы здесь собрались. Вы узнаёте её? — показал я на девушку. — Вы изнасиловали её. Поругали её честь, что меня очень расстроило. И знаете что? Она просила для вас смерти. Хотела, чтобы я убил вас. Но я вас не убил. Знаете почему?

Никто не ответил. Самым голосистым был именно бастард, но и он молчал. А двое дебилов рядом были лишь его дружками-подпевалами, сыновьями ремесленников.

Мастера всегда были в цене и пользовались уважением. Кузнец, плотник, каменщик — они все на вес золота и к ним всегда хорошо относились, можно сказать, высший чин среди простолюдинов. Ну и зарабатывали неплохо. Отсюда и дети избалованные.

— Не знаете? Я сказал прямо: я не буду убивать их за то, что они тебя изнасиловали. Ведь они тебя не убили, верно? Это несправедливо. Справедливость должна быть справедливой, как говорится: зуб за зуб, глаз за глаз, честь за честь. Поэтому нет, убивать мы вас не будем ни в коем случае. Вы этого не заслужили. Поэтому…

Я отошёл в сторону и поманил человека, который всё это время находился в тени. Ну как в тени, такому человеку было сложно спрятаться, просто на него никто не обращал внимания.

— Познакомитесь. Этот прекрасный человек — мистер Борд Большой Дрын. Он у нас содомит-скотоложец, гроза бедных козочек и овечек всего баронства. Можно сказать, местная знаменитость, хотя, конечно, вы о нём не слышали. Но не суть. При всех его минусах, он выделяется одной главной чертой — он не любит насильников так