Академическая станция Пульсар. Испытание Плеяд - Анна Кейв

Интерфейс Яичницы рвано мерцает — последнее тепло ее сознания.

— Я… довольна своим существованием.

И с этими словами ее интерфейс полностью гаснет. Систему поражает полный сбой.

Яичница умерла.

Таллула замирает. Впервые в жизни она не может что-то исправить, перекупить или заставить работать по-своему. Крупные слезы текут по ее лицу.

— Она спасла нас ценой своей жизни, — глухо произносит Таллула. — Она никогда не была просто машиной. Она даже умерла не как машина, а как личность!

Мой подбородок подрагивает:

— Для нас она была живой.

Акоста кладет руку мне на плечо. На ее лице — тень сожаления и горечь утраты.

Лэм касается искореженного корпусу Яичницы, а затем берет Таллулу за руку и кладет в ладонь маленькую металлическую погнутую пластину — чип со следами копоти и царапинами.

Зуви, Яичница… Оба они стали жертвами в этом бою. Они, будучи машинами, ушли так же, как ушел бы друг, оставив после себя пустоту. Но эта пустота не напрасна — она становится уроком, что любая жизнь важна, даже если она не совсем такая, как мы привыкли ее воспринимать, даже если эта жизнь не имеет плоти.

Младший помощник покашливает, привлекая к себе внимание.

— Вас просят пройти в зал суда для оглашения приговора.

Эпилог

Ассамблея Млечного Пути. Мы запомним тех, кто был с нами. Мы создадим то, во что верили

Спустя десять лет

Опершись об ограждение, щурюсь, всматриваясь вдаль. Легкий ветер играет в волосах, в нос бьет взрывная смесь ароматов — специи, пряности, соусы…

— Тальма? — окликает мама. — Попробуй. Уговариваю твоего отца ввести это в меню.

Обернувшись, беру тарелку с тарталетками под сырными шапочками.

— Что это? — с подозрением принюхиваюсь. После того, как я выкупила для родителей закусочною на Кибер-рынке, мама без устали экспериментирует с рецептами. И они не всегда удачные.

— Я сделала корзиночки из лепешек с кварсекомыми. В начинке — коктейль из морских гадов под сыром.

Звучит сомнительно. Но Таллула, думаю, оценила бы. Откусив, задумчиво отвожу взгляд.

— Вкусно, — честно говорю я. — Правда, вкусно!

Меня пронзает воспоминание. Прибытие на Пульсар, знакомство с соседкой по комнате, космотерий и первый в моей жизни космофий.

— Когда там твои друзья прибудут? У нас уже все готово, — мама с довольным видом забирает тарелку.

— Скоро. Они никогда не опаздывают, ты же знаешь.

В подтверждении моих слов площадь, к которой примыкает закусочная, оглушает рев гоночного шаттла. Дрифтуя, он резко тормозит прямо перед верандой.

Таллула любит эффектные появления.

Она не сразу выходит из шаттла. Переодевается, понятное дело. Вскоре она появляется в облегающем черном платье и на каблуках. Кудри рассыпались по ее плечам и спине, струясь и спадая ниже талии.

— Талминья! — широко улыбается она, крепко обнимая и хрустя моими ребрами. Отстранившись, она изучает мое лицо: — Ну надо же, ты совсем не изменилась. Признайся, ты нашла способ законсервировать молодость?

Я смеюсь.

— Просто много времени провожу на свежем воздухе.

— А, ну да, ты же ксеногеолог. Все время забываю, как там называется твоя должность? — она театрально задумывается. Каждый раз одно и то же.

— Творец будущего, — подсказываю, закатив глаза.

— Точно! — она щелкает пальцами. — Дорогой творец будущего, скажите, вам удобно спать с нимбом?

Теперь я хохочу во весь голос.

По началу я стеснялась свой должности. Слишком много пафоса. Но мои смелые идеи откликнулись в умах ученых и нового галактического правительства, и теперь Первый Проект Восстановления Земли (или коротко ППВЗ) был не просто эколого-инженерной инициативой выпускницы Пульсара. Так, я стала главой ППВЗ и творцом будущего: создавала новые биосферы, используя знания ксеногеологии; разрабатывала методы восстановления атмосферы, почвы, экосистем.

— Ты уже видела результаты последнего этапа? — мои мысли невольно возвращаются к работе.

— Да, — кивает она. — Твой проект — чудо. Атмосфера очищается быстрее, чем прогнозировали. Почва снова плодородна. Биосферы цветут. Даже ты вон цветешь и пахнешь! А ведь еще пять лет назад на Земле невозможно было находиться, если только не хочешь заработать рак легких.

В груди разливается привычный жар, в которой меня бросает всякий раз, когда я вижу положительную динамику. Девиз моего проекта: «Пока есть надежда, есть жизнь. Пока есть жизнь — можно построить будущее».

— И это только начало. Нам нужно стабилизировать гидросистему и…

— Ты никогда не успокаиваешься, да? — Таллула весело хлопает меня по плечу. — Может, для разнообразия, хоть сегодня отдохнешь?

— Да, пожалуй, — веду ее в зал закусочной. Ради нас родители закрылись сегодня на спецобслуживание. — Как твои разработки?

Таллула заметно оживляется. Она не любит долгие разговоры о чужой работе, но о своей может говорить без умолку.

На последних двух курсах Таллула углубилась в изучение философии кибер-разума, чтобы разобраться, что делает сознание живым. После выпуска она присоединилась к исследованию искусственного интеллекта и посвятила себя изучению нанороботов.

Она чувствовала себя обязанной. Яичница и Зуви отдали свою жизни за нас. Но была ли это жертва машины, или выбор личности? Где заканчивался алгоритм и начиналась душа?

Эти вопросы не давали ей покоя.

Спустя годы ее исследования привели к резонансной теории, предполагавшей, что ИИ, достигший достаточного уровня самообучения, развивает нечто большее, чем запрограммированные реакции.

Ее труды цитировали, обсуждали, кто-то называл их ересью, кто-то — прорывом.

Через несколько недель после победы над Конклавом, Таллула отправила чип Яичницы в Межгалактический Архив — как память о первом ИИ, который по-настоящему понял, что значит быть личностью. Он хранится за стеклом и подписан словами, которые были сказаны над ее телом.

«Яичница. Серийный номер NID508. Она была машиной. Но для нас она была живой».

Таллула создала копию ее последних слов и часто воспроизводила их тайком от всех — ночью, прячась под одеялом в нашей комнате на Пульсаре.

— Талл… ла… Ты… была… мо-им другом?

— Да! Да, ты была моей подругой! Я… должна была сказать раньше… прости! Прости!

— Я… довольна своим существованием.

Я невольно прослушивала эту запись вместе с Таллулой, глотая слезы. Когда она выпустилась, я попросила ее прислать мне копию, чтобы никогда не забывать, для чего все это.

— …машины запоминают команды. Но кто запомнит их? — заканчивает Таллула.

— Мы запомним, — раздается знакомый голос за нашими спинами. Акоста.

Она избавилась от косички на одну сторону, отрастила волосы на второй половине головы и теперь носит лаконичный пучок на затылке. Должность обязывает.

Когда Конклав оказался в центре межгалактического скандала, именно Акоста тесно сотрудничала с Альянсом, обсуждая судьбоносные вопросы нашего галактического правительства. Конклав пал, его власть рассеялась среди звезд. Под контролем Звездного Альянса был создан новый орган