1977 - Александр Александрович Скок

нахожусь, и поддался этому общему веселью. Даже стал улыбаться шуткам Азамата. И сам не заметил, как оказался на кухне с отцом Ани. Он протянул мне папиросу, распахнул форточку, чиркнул спичкой о коробок и закурил. Азамат тоже был с нами. Курил молча. Наверное, впервые за все время он не произносил ни слова.

Отец Ани посмотрел на меня, а затем спросил:

– Ты правда с Аней на одном курсе? Или эта версия для нас, чтобы мы много вопросов не задавали?

– Правда, – кивнул я.

Отец тоже кивнул. Сам себе. Вроде поверил. Или нет?

– Смотри у меня! Не обижай ее. Узнаю – уши надеру.

– Мы просто друзья. Я ей не парень.

– Дружбы между парнем и девушкой не бывает, – вставил Азамат.

– Вот то-то же, – согласился отец. – Сам того не заметишь, как дети родятся. Ты у меня смотри! – погрозил мне пальцем. – До свадьбы ни-ни!

Азамат хохотнул.

– Я все понял, – сказал я.

– С лицом-то что у тебя?

Анин отец посмотрел точно туда, где должен быть фигнал. Видимо, пудра Юльки заканчивала свое действие. Ну да, не вечно же ей маскировать фонарь под глазом. Всему есть свой предел. Я затянулся и выпустил дым в форточку.

– Повстречался с дворовой шпаной, – туманно ответил я.

– Со шпаной? Это где это так?

Я тут же выдал первое, что пришло в голову:

– На мясокомбинате. К дру… к товарищу ходил. Поздно обратно возвращался. Ну и напоролся.

– Хм, странно. Вроде на мясухе всегда спокойно было… – От удивления Анин отец мотнул головой и затянулся.

Дальше курили молча. Азамат протараторил:

– А сейчас такое время. Молодежь много себе позволяет. Это все деструктивное влияние Запада. Американцев. Черный рынок не спит. Западная музыка, культура уже здесь. Наша молодежь впитывает ее в себя. А что дальше? Дальше что будет? Чувствую, перемены будут. Еще лет пять или десять, и будут. Точно будут.

Я посмотрел на казаха и подумал, что верно он все чувствует. Разговоры про перестройку из уст высших эшелонов власти уже скоро. Но вряд ли он может себе представить, что СССР скоро не станет…

Может, сказать ему? А поверит? Вряд ли.

Анин отец хмыкнул:

– Тебе плохо живется? Что менять?

– А нет у нас развития. В тупик зашли. Стоим на месте. Нового ничего не изобретаем, КГБ получает больше полномочий… Чем сильнее репрессии, тем ближе конец государства. Запомни это, Коль.

– Тише ты! – шикнул Николай. – Сдурел, что ли, такое на моей кухне говорить?!

– Вот видишь? Ты даже на собственной кухне боишься говорить о некоторых вещах.

– Критиковать легко. А предложить конкретный план действий всегда труднее. Как нам выйти из застоя?

– Дать больше свободы. Той же молодежи. Ведь что им ни запрети, они еще сильнее этого хотят. Разрешить им слушать ту музыку, которую они хотят. А если рассуждать в общем, для развития государства, то нужно взять лучшее от Запада. Например, технологии. Автомобилестроение. Да те же их гастрономы!

– У них магазины. Супермаркеты. Самообслуживание, – сказал я.

– Вот, молодой человек подтверждает мои слова – молодежь впитывает культуру Запада. И ей она все больше нравится.

Николай зло прицыкнул:

– КГБ по тебе плачет, провокатор! Не знай я тебя много лет, давно бы сообщил о тебе куда положено. Говоришь, свободы дать больше? Тогда знаешь, что получится? А ничего хорошего! Нам больше работы будет. Вот, например, пару недель назад обнаружился фальшивомонетчик. Черт его знает, откуда он взялся на мою голову, но подделки его хрен от настоящих купюр отличишь. Профи. И вот спрашивается, откуда оборудование взял? Ведь не вручную рисует, это факт. Это невозможно. Следовательно, у него станок. Краски. Специальная бумага. А ты предлагаешь нам сюда западные технологии? У нас и без них местных кулибиных хватает, мать их. Работы невпроворот. А если технологии хлынут, так вообще загнемся. В висяках будем сидеть. Свое надо развивать.

От этих слов внутри меня все похолодело. И я осторожно спросил:

– Фальшивомонетчик? А что там с ним? – Мой голос предательски захрипел от страха. Я кашлянул, прочищая горло и добавил: – То есть прям вообще купюры не отличить?

– Да. Кстати, это у нас тут, в смысле в нашем районе, ну, в гастрономе этом, что на окраине, купюра эта обнаружилась. Продавщица внимательная оказалась, выручку в конце дня пересчитывала, ну и заметила, что номера у двух купюр одинаковые. У рублевых.

Гастроном. Тот самый гастроном, где я купил кефир и сигареты. Неужели речь обо мне? Но я ведь ничего не подделывал! Не рисовал купюры долгими ночами, стараясь подделать советские деньги. Тогда какого черта вообще?

Нет, речь явно не обо мне. Просто совпадение. Что, в СССР фальшивомонетчиков не было? Я затянулся, стараясь успокоить нервы.

Николай смял в хрустальной пепельнице сигарету и достал из пачки еще одну. Прикуривая от спички, пробубнил в губы:

– А потом его почти взяли. – Анин отец выпустил дым в форточку. – Как-то вечером его наряд тормознул. А он давай драпать. Ранец свой скинул – и драпать. Ребята за ним. Два патруля за ним по району бегали, третий на подходе был. Окно в котельной разбил, гад. И ушел. Представь только: сиганул со второго этажа котельной – и во дворы. Его наши в подъезде зажали на пятом этаже, а он там лампочки все побил и в темноте фонарем их ослепил. Снова ушел. Неуловимый!

– Слышал я эту историю. Его ж взяли. На днях. В газете заметка была, – сказал Азамат, откупоривая открывашкой стекляшку пива.

– Взяли, – горько хмыкнул Николай. – Если бы. Это по нашей инициативе заметка вышла. А так он на дно залег. Насторожился. Носу не высовывает. Глядишь, заметку прочтет, расслабится, на дело пойдет. И тут мы его тепленьким – р-раз! – и возьмем. Все гастрономы на районе предупредили, его приметы сообщили. Попадется, как пить дать попадется! Лично его допрашивать буду! А то этот гаденыш мне всю статистику испоганил под новый год! Руководство мне дало неделю закрыть дело. Мол, давай, Коль, чтобы в новый год вошли без висяков. Закроешь уж тут… Если этот гад неуловимый такой. Его ж чуть не взяли, а ему хоть бы что! Сухой из воды! Тьфу, ты! – Анин отец жадно затянулся.

Я туго сглотнул. Это все было про меня. Но как так вышло с купюрами-то?

И тут до меня стало туго доходить… Все просто: купюра из будущего легла в кассу рядом с собой из прошлого. Просто совпало. Просто фатальное невезение. Просто внимательный продавец.

– А ты говоришь, технологии Запада, – проворчал Николай. – Потом сопли на кулак наматывать будем!