Системный рыбак 7 - Сергей Шиленко

Народу хватало. За столами сидели ловцы, торговцы с северных причалов, пара стражников без шлемов и местные женщины с детьми.

Мы сели у окна. Девушка в переднике принесла меню на деревянной дощечке, где краской вывели с дюжину позиций. Меню выглядело солиднее угольных каракулей в деревенской забегаловке, но цифры кусались. Салат из озёрных водорослей с моллюсками стоил два серебряных, а жареное филе духовного окуня шло в трёх вариантах подачи за четыре, пять и семь монет. Тушёный хвост в панцирном соусе обходился в шесть, суп-концентрат из глубинного сома — в восемь, а стейк из мяса водного быка — в десять. Чай из какой-то непонятной травы стоил три.

Цены впечатляли. За один обед ловец мог спустить дневную выручку.

— Салат, филе окуня среднее и чай, — я положил на стол два серебряных, выудив их из перстня отца. Когда я стал главой рода Винтерскай, туда перекочевало всё семейное богатство. Монеты оказались самой мелкой монетой в той куче. — Марен, выбирай.

— Мне салат, — она покосилась на цены и замолчала.

— И филе, — добавил я. Положил ещё серебряных.

Пальцы Марен дрогнули и вцепились в тростниковый браслет.

Пока мы ждали заказ, я вспомнил утреннюю сцену со стражником. Парнишка в съехавшем шлеме сжал амулет, по камню прошла вспышка, и через полминуты на другом конце поселения уже знали, где меня найти. Такие же медные пластинки я замечал и у других стражей поселения, но до сегодняшнего дня не видел их в деле.

— Марен. Амулет у стражника, когда он меня искал. Что за штука?

— Артефакт связи, — она кивнула на проходящего за окном патрульного с камнем на шнурке. — Стража пользуется постоянно. Вливаешь каплю энергии, говоришь, а на другом конце слышат.

Хм. Рации на духовной энергии.

— А на дальнем расстоянии?

— У караванщиков и Скоропочты есть усиленные. Достают на сотни километров, и если нужно передать слово на другой конец Свободных Земель или за водопад, покупают у Скоропочты.

За водопад. К Эмме. Утром я запомнил дом с медным крылом на двери, а теперь оказалось, что у гильдии есть и артефакты, а не только конверты с птицами. Каналов связи с сестрой и моим рестораном у меня до сих пор не было, и эта мысль сидела где-то на задворках с момента отплытия из деревни.

Первым принесли салаты. Моллюски в раковинах, водоросли кольцами, кусочки белой рыбы, а сверху маслянистая заправка с резким запахом. Подача старательная — миски керамические, водоросли разложены веером.

Я попробовал. Водоросли хрустели, моллюски, свежая рыба. Духовный Кулинар подтвердил: сырьё отличное, энергия плотная и чистая. Но вкус… заправка однокомпонентная, нарезка неравномерная, а моллюски передержаны и стали резиновыми.

Филе окуня приехало на деревянном блюде с зеленью и долькой чего-то пряного. Мой навык снова отметил богатую концентрацию энергии в мясе — местный окунь по насыщенности легко обходил всё, что я ловил дома. Но повар обжарил его на максимальном огне, корочка подгорела снизу и осталась сырой сверху, а половина духовной энергии ушла в дым вместе с жиром.

Пять серебряных за рыбу, которую испортили. Эх… Я бы на этом сырье сделал блюдо, от которого половина поселения не могла оторваться.

Марен ела молча. Каждый поворот корпуса отзывался в рёбрах, и хотя она этого не показывала, паузы между движениями выдавали боль.

Я взял чашку с чаем, отхлебнул и откинулся на спинку стула.

Марен утром приготовила примерно так же: продукт выбрала хороший, энергия в мясе стояла плотная, а вот руки её подвели. Я повидал десятки таких поваров, и у большинства проблема решалась за неделю при правильной постановке базы.

Мысли зацепились друг за друга, и цепочка выстроилась сама.

Пять месяцев Марен кормила Рида, успокаивала Дину и верила, что я выйду. Длань Монарха провисела на моей руке двое суток, пока я валялся в отключке, и к ней никто не притронулся.

Марен и Герхард заработали куда больше, чем вежливое «спасибо».

Я посмотрел на открытую кухню, где повар в этот момент сжигал очередное филе, потом на Марен. И пазл в моей голове наконец сложился.

— Марен.

Она подняла взгляд.

— У меня к тебе деловое предложение.

Чашка замерла на полпути к её рту, и она поставила её обратно.

— Деловое?

— Я хочу, чтобы ты открыла собственный ресторан здесь, в поселении. Небольшой, столов на пять.

За стеной кто-то уронил ведро, и звон прокатился по мосткам.

— Ты шутишь.

— Смотри вокруг, — я кивнул на кухню. — Это лучшее место в поселении. Дюжина позиций, керамика, два повара. И при этом они портят еду, которая стоит дороже золота. Достаточно просто научиться готовить правильно, чтобы стать королём.

— Но я…

— Ты утром приготовила рыбу. Твои руки просто ещё не знают техники готовки, а их можно поставить за считанные дни.

Марен дёрнула подбородком.

— Ив, я плохо готовлю. Дед учил нырять, а не жарить. Какой из меня повар?

— Любой, из которого я вылеплю за шесть дней.

Она моргнула.

— Шесть дней?

— У меня ровно столько. Записываю свитки, работаю в Хранилище и уезжаю. За это время покажу тебе четыре блюда, может пять. Простых, сытных, с духовной энергией внутри. Таких, каких в Серебряной Короне ещё не готовили.

Я достал из перстня Артефакт Конденсации и положил на стол между нашими мисками. Каменная пластина с рунными делениями по краю смотрелась среди керамических мисок инородно.

— Оплату принимать будешь духовной энергией. Артефакт фиксирует каждый перевод. Он твой.

Марен перевела взгляд с пластины на меня.

— А твоя доля?

— Скоропочта. Купим два артефакта связи. Один тебе, один мне. Когда уеду, ты пересылаешь мою часть через гильдию.

— Это подарок? — она спросила так, что в голосе проступила проверка, осторожная и привычная.

— Партнёрство. Я вкладываю рецепты и оборудование, ты вкладываешь руки и место. Мне достаётся процент, а тебе ремесло, которое ни одно Вече не отберёт, потому что оно будет в твоих руках.

Марен замолчала. На кухне гремели посудой, за соседним столом ловцы спорили о ценах на клыки монстров, за окном по мосткам грохотали шаги.

— Дед сейчас старейшина, — продолжил я, потому что пауза затянулась. — Хорошо. Но ты видела, как быстро Арада подвинули. Ресторан даст вашей семье фундамент, который от должности не зависит.

Она посмотрела на свои ладони,