Шанс на счастье. Перерождение гадкого утенка - Виктория Хорошилова

— Вы свободны? — он застыл с раздражением, смотря на местную дамочку. — Предлагаю стать моим младшим мужем.

— Мадам, мне не интересно ваше предложение, — прорычал он негромко. — Я не планирую быть частью гарема, вообще чьего-либо! Не хочу вас обидеть, — сказал он поспешно, смягчив голос, видя, как спохватились сопровождающие женщины. — У меня был длительный перелёт, и я не из ваших мужчин. У меня другие взгляды на семейные ценности. В моём понимании один мужчина живёт только с одной женщиной и наоборот. Без гарема.

— Оу, ладно. Но ты милый, в моём вкусе.

— Польщён! Но позвольте мне уйти, я здесь по делам.

Женщина ему кивнула, и он поспешно ушёл. К женщине подошёл Ярослав.

— У вас всё в порядке? Он вас не обидел?

— Яр, ты как всегда милый и обходительный мальчик. Нет, тот красавчик меня не обидел. Мы не сошлись во взглядах на семейные ценности. Может, выпьем чаю?

— Благодарю за предложение, но я на службе. Том! — позвал Яр побратима. — Узнай, что за щеголь был и откуда прилетел, всё, что будет в базе. Какой-то он подозрительный.

Том кивнул и быстро удалился.

— Твои братья ещё не нашли свою пару?

— Простите, не могу обсуждать личную жизнь родных. Хорошего отдыха.

И быстро ушёл от прилипчивой женщины. Отец, видя, как сын влетел в служебное помещение с множеством экранов, спросил:

— И зачем сам к ней полез?

— Думал, будет конфликт. Чего она вечно лазит в космопорте?

— Братьев твоих пасёт, заодно других мужчин смотрит.

— Эта нехорошая Трора кинула.

— Отказала ему?

— Она хотела, чтобы он делал грязные дела для неё, по типу слежки за нами. Он отказался от такого. И его прогнали…

— Лучше ему не связываться с такой особой. К сожалению, у неё есть сыновья, и она уже подсылает их к Ясмин.

— Они возраста сестренки?

— Немного старше, но тот возраст, что уже понимает замыслы матери. Но и Мина у нас не дура и понимает, что от неё хотят, и охотятся за состоянием её семьи. И дочку это расстраивает, конечно.

— Оно и понятно. Хорошо, что Лилия не такая.

— Да, тебе повезло. Вот только скажи, почему твоя жена до сих пор работает?

— Ей нравится переводами заниматься, она сейчас чаще берётся за художественный перевод — типа рассказов или книг. Не можем же мы ей запретить работать?!

— А то я уже думал, она на что-то копит?

Яр застыл, вспоминая разговор с Марком.

— Возможно, ты прав. Марк говорил, что возможно в ближайшем будущем на нашей планете тоже появятся технологии, что позволят без операций убрать шрамы. Думаю, Лили хочет подстраховаться.

— Думаешь, у нашей семьи не хватит денег, чтобы оплатить эту процедуру?

— Думаю, хватит. Но не рискну запретить ей переводы. Ей аккаунт заблокировали, пока брат Эмиля не разобрался, так у Лили была истерика, она очень сильно расстроилась. Может потом, когда у нас будут дети, она меньше будет заниматься переводами. И найдёт себе другие увлечения. Даже если и продолжит переводить, я буду рад, если ей будет хорошо.

— Всё, не спорю!

А я через пару дней стала ощущать, что за мной следит один тип. Трор это тоже заметил, но доказать пока ничего не могли. Потому что один раз видели его в машине, пока мы гуляли. Он просто сидел и, казалось, смотрел на меня. А потом видели его в зале, но он смотрел не на меня, а в свой телефон. Хотя мне казалось, что он меня фотографировал. Потом он попытался зайти в женскую раздевалку, но тренер его не пустил. Тот извинился, сказав, что первый раз в зале и не знает, где что находится. А потом мы с Трором после спортзала пошли обдать в кафе, и тот мужчина тоже был недалеко от нас за столиком. И было непонятно: он меня фотографирует или что-то в телефоне изучает. Хотелось верить, что это просто моя паранойя.

А спустя ещё какую-то неделю меня пригласили в клинику, сказали, появилась возможность убрать шрамы сразу за один раз. Марк поехал со мной, остальные попросили держать их в курсе.

— Добрый день, — сказала, заходя с мужем в кабинет знакомого доктора.

— Добрый день, — ответил доктор.

В кабинете был ещё один мужчина в халате.

— Добрый день, — сказал он на ломаном общем. — Это она? — спросил он у коллеги.

— Да, у девушки, как я упоминал, очень большой шрам. Лили, тебе придётся зайти за ширму и раздеться до нижнего белья. Доктор осмотрит и скажет, сколько примерно займёт процедура твоего восстановления. Марк, вон там в уголке сядь и не нервничай.

Верхнюю одежду мы оставили в гардеробе, и сейчас на мне было только платье. Потому раздеться было недолго.

— Я готова.

Доктор заглянул и тихо выругался на своём родном языке.

— В какой возраст случилось это? — спросил он хрипло. — Как ты вообще выжила?!

— Мне было пять лет.

— Хм, шрамы шлифовали, это не проблема. Я проверю тебя небольшим прибором. Хочу понять глубину повреждения.

Через пару минут просвечивания меня в разных местах он кивнул сам себе.

— Поистине удивительно, что ты жива. Ожог старый, сформированный. Но хорошо, что есть чистые участки кожи. Снимай белье и одевай вот эту хламиду, и тебя сейчас отвезут в другой кабинет, в аппарат интенсивного восстановления. По времени процедура займёт примерно сутки. Ты уснёшь и ничего не будешь чувствовать. Хм, ещё ты позволишь сфотографировать ожог? Спину, естественно, и ладони. Лицо нигде не будут указывать.

— Хорошо.

Аппарат интенсивного восстановления был похож на аппарат для солярия, пока закрыт. Рядом с ним было ещё двое молодых парней в медицинской одежде. Марка сюда уже не пустили. Парни сразу удивлённо переглянулись, а потом заметили мои ожоги и их количество. Сглотнули, и я видела ужас в их глазах. Они, как медики, понимали путь, что пришлось мне пройти.

— Это не больно, не переживайте.

— О, поверьте, я не переживаю, — сказала тихо. — Скорей мандраж.

Ложиться нужно было в этот аппарат полностью голой, и было немного стыдно. Но на меня смотрели как на пациентку. Уснула я ещё до