Квинтет Пряди - Алексей Александрович Стопичев

там? Этот гад всех драконов в королевстве поубивал из-за дамы сердца! Опять же, чем эти милые, замечательные создания провинились перед рыцарем? Не они его толкали на подвиги, которые и подвигами не назовёшь! Но народ поёт по кабакам с упоением, выводя со слезой: «Пое-е-ехал к пеще-е-ере драко-о-она!».

Глава 18. В замке барона

Я сидел на крыше донжона баронского замка и равнодушно посматривал вниз, на царящую там суету. Вот уже битый час баронские дружинники бегали по замку, пытаясь понять, кто убил всех часовых на стенах. Хотя я им оставил недвусмысленное послание в виде рисунка всадника, недоумки его не поняли. С одной стороны, художник был из меня, как из лошади ласточка. Но раньше даже мои каракули сразу понимали. С другой стороны, вот уже пару веков, как мы никого не трогали. Хотя, и нас тоже старались не задевать. А тут прям охоту на нас объявили. Вначале убили Баблера. Затем пытались убить меня. В первую очередь в халифате, используя наёмников и пришлого демона, а затем и вовсе на королевской дороге. Рекс искал в столице Этьена Серуса, организовавшего убийство моего приятеля, но пока безрезультатно. Король Пульшера Ричард Третий тоже дал указание всем своим службам, включая Тайную канцелярию, искать, кто вдруг ополчился на всадников, но тоже пока безрезультатно. Серус будто в Прядь провалился, хотя, в свете последних событий, оттуда он, может, и появился. А бандиты разных мастей и вовсе думали, что всадники — просто детские сказки. Зато барон Датор явно не считал нас сказкой, раз отправил целых два десятка лучших своих дружинников убить меня. Да ещё и забрать мои наручи и любимый меч Каладболг. Только вот барон не знал, либо подзабыл, что в прошлом нас тоже часто пытались убить. И перестали лишь после того, как мы на каждый удар стали отвечать ударом более жёстким и страшным. Вырезая иногда семьи до третьего, а то и пятого колена. Иначе забава под названием «убей Иного» никогда бы не прекратилась. А умирать и оживать — это всегда мучительно больно.

Мирахская резня стала началом нашей славной охоты за любителями артефактов, да и просто за теми, кто боялся нас и считал угрозой. Оттого охотились за нами в попытке уничтожить. После Мираха и его семьи мы переключились на цели поменьше. Как на одного герцога из северного королевства, укрывшегося не просто в замке — в невероятной, неприступной, как ему казалось, крепости, и думавшего, что так избежит расплаты. Я специально говорю «расплата», потому что это была не месть. По крайней мере, с моей стороны. Я не испытывал ненависти к этим и другим разумным, пытающимся убить меня и моих товарищей. Я понимал их чувства и страхи. Понимал их стремление к обладанию удивительными артефактами, которых в мире нашем и так не очень много. Лично я, конечно, не пошёл бы убивать за артефакты, хотя, признаюсь, приходилось убивать и за меньшее, но только в порядке самообороны.

А ещё был один эмир — жадный и глупый, который начал охоту на Торвуса. Очень уж ему лук Хома понравился. Лук он добыл, как добыл и приключений на свой изрядно ожиревший зад. Тогда по решению Рекса мы подбирались к нему долго, выматывая, заставляя дрожать от страха. Убивали близких ему людей, оставляя послания. Один раз прошли весь его особняк насквозь, но в спальню к эмиру входить не стали. Посмеялись под дверью, да пошли по своим делам, оставив жирному уроду гору трупов из его наёмников. В итоге эмир этот нас так и не дождался, от страха наложил на себя руки, что, конечно же, не спасло его семью. Как сказал тогда Лет, прозванный именно в те времена Жнецом — воспитательный эффект должен присутствовать, иначе вся работа пойдёт насмарку.

Наша работа насмарку не пошла, и мы сумели добиться того, что в нашу сторону даже самые жадные и глупые стали бояться смотреть. Тогда и появился последний куплет слепого барда о том, что мы можем быть злом, пострашнее Пряди. Хотя, лично я с куплетом согласен не был. Мы, в отличие от тварей, не рвались уничтожать всё вокруг. Мы не хотели власти. Мы не несли гниль и смерть. Мы пытались защитить от неё разумных, и только. Но если гниль появлялась в обществе… Как здесь, в замке барона Датора, решившего отчего-то, что охота на Иного ему будет выгодна. Так как Рекс и мои приятели занимались другими делами, я решу проблему с бароном сам. И вновь напомню миру о всадниках.

Когда бегающие по замку воины и слуги чуть успокоились, а барон Датор, наконец, показался из замка в сопровождении двоих младший сыновей, я решил, что пора добавить веселья. И активировал магическую ловушку, которые мы ставили, обычно, на тварей Пряди. Впрочем, с баронским дружинником эффект тоже оказался взрывным во всех смыслах. Так как воина в кольчуге просто разорвало не десяток кусков различного размера и раскидало по двору. Слуги и воины заорали, барон Датор кинулся назад в замок. Его детишки — такие же толстогубые, коренастые и узколобые — поспешили вслед за папашей. А я лёг на спину и решил подремать, укрывшись специальным плащом. Чтобы солнце не спалило, и чтобы меня не видно было ни снизу, ни сверху. Днём я отдохну, а ночью продолжу своё представление.

Но выспаться мне не удалось. В обед к барону приехала весьма интересная личность, от которой за лигу разило Прядью. И я тут же решил, что без этой личности не обошлась охота за мной. И решил послушать, о чём будет говорить незнакомец со смертником, решившим поиграть со смертью. Тот, кстати, даже не вышел из замка и пригласил приехавшего остроносого рыжеватого мужичка в свой кабинет… под самой крышей донжона. Я мысленно похвалил барона за предусмотрительность. И за то, что мне не придётся тратить сил и магии на создание подслушивающего заклинания, в которых я, честно говоря, был и не большой специалист, на самом деле.

Барон и его гость какое-то время возились в комнате, а потом я услышал дрожащий голос Датора:

— Господин Дуэ, вы обещали мне, что всё пройдёт гладко и без происшествий! А теперь эта тварь объявилась у меня в замке! Ночью убили часовых. А потом прямо на глазах у меня и моих детей разворовало Гораца!

— Барон, — голос остроносого звучал спокойно-издевательски, — Вы прекрасно знали, на что идёте и кого вам предстоит убить. Не разыгрывайте из себя невинность. Но то, что