Пекло. Льды Арктики - Сергей Анатольевич Панченко

же, не прощаем к себе несправедливого отношения, поэтому послали погоню. Котёл, один из наших лучших бойцов, царствие ему небесное, потерял весь отряд, пытаясь восстановить справедливость. Перед тем, как мы его казнили, он успел рассказать, что бой они выигрывали, пока его отряд не положили из пулемета. Он переоценил себя, поверил, что удача всегда на его стороне, потерял бдительность и проиграл. Я не хочу терять бдительность и проигрывать, поэтому всегда должен знать, что за люди на той стороне. Если ты боишься, что после признания мы казним тебя, то зря. Ты хороший руководитель и я не стану раскидываться такими кадрами. Мы найдем тебе хорошую должность, на которой ты будешь максимально полезен. Как тебе должность руководителя Архангельска?

— Должность замечательная, но вы ошибаетесь, ко всем рассказанным эпизодам, ни я, ни моя бывшая община отношения не имеем. Ищите настоящих убийц в другом месте. Вполне возможно, что кроме нас, там рыскали отряды голодных разбойников, пытающихся свалить убийства на удачно подвернувшуюся несчастную общину. — Роберт был уверен, что Крабас разводит его, чтобы узнать правду.

— Упрямый. — Карабас усмехнулся. — Тут, кстати, пришла новость, к нам везут человечка, который видел в лицо главу той самой общины в рыбацком поселке. Если он тебя опознает, значит, автоматы у вас были, и всё остальное, от чего ты отказываешься, правда. Но в этом случае тебя уже ничего не спасет. Так что знай, что чистосердечное признание откроет тебе дорогу к новой жизни, а нет…

— Я понял, но брать на себя чужие грехи не собираюсь. Будь, как будет. — Роберт понадеялся, что тот человек, видевший его мельком и в слишком изможденном состоянии, сейчас не сможет признать.

— Уводи и давай следующего. — Распорядился Карабас.

Роберта завели обратно в сарай. По дороге он столкнулся с Ростиславом и обнадеживающе ему подмигнул. Найда проводила его спокойным взглядом, как своего, даже не сдвинулась с места. Повела умными глазами, словно хотела сказать, что работа у нее собачья, и она просто обязана ее исполнять.

— Ты первый человек, который не вызывает у нее агрессии. — Признался охранник, открывая дверь.

— Это же немецкая овчарка? — Спросил Роберт.

— Вроде.

— И я немец. Вот мы и поняли друг друга с полуслова.

— Балабол. — Охранник привязал Роберта к скобе. — Давай, вялься до вечера.

— А что вечером будет?

— Карусель. — Охранник бросил взгляд на Семена, вышел и закрыл сарай.

— Что за карусель? — Не понял Роберт.

Он уже слышал упоминание о ней несколько раз. Видимо, для этой общины она являлась каким-то символом, которому они придавали много значения.

— Пытали? — Поинтересовался Семен.

— Нет. Предлагали устроиться к ним на работу, обещал подумать. — Поделился Роберт.

Семен скептически хмыкнул.

— Им верить нельзя. Ментовские приемы, вначале разведут на откровение, а потом добытые факты против тебя же и используют.

— Именно так они и собирались поступить. А ты откуда такие подробности знаешь?

— Не твое дело. — Огрызнулся Семен.

— Не моё, так не моё. — Роберт откинулся на солому и закрыл глаза.

И пролежал так, пока не пришли за Семеном. Его увели, и он остался на некоторое время один, наедине со своими мыслями. Очень надеялся, что никто не узнает, что Ростислав из его общины. До этого они придумали легенду, будто он коренной житель Архангельска. Ростислав знал многих из них и мог правдоподобно соврать.

Парня вскоре привели. На его лице темнел синяк.

— За что тебя? — Спросил Роберт, когда охранник вышел.

— Да, немного не сдержался. Этот Карабас спросил меня, хочу ли я повоевать на их стороне, а я ляпнул, что обязательно повоюю, после того, как они нам проиграют. Ну, охранник сзади мне и врезал.

— А про общину ничего не спрашивал?

— Нет. Только про город, про то место, где я работал, про всех начальников, кто, где живет и тому подобное.

— Ты врал?

— Убедительно. А у вас, что спрашивали?

— Про те случаи, когда мы их людей постреляли. Завтра должны привезти какого-то человека, который меня видел. Если он узнает, то мне конец. — Роберт взял в руки соломинку и пожевал. — А с другой стороны, я пожил уже хорошо, по современным меркам так просто вечность.

— Вы что, дядь Роберт, рано еще. Нам надо думать, как сбежать отсюда. Я не собираюсь ни воевать за бандитов, ни умирать. — Возмутился Ростислав.

— Идеи есть?

— Полно. Задушить ночью Семена, сделать подкоп и уйти. Собака сегодня какая-то вялая, на меня почти не реагировала.

— Странно и на меня тоже.

— Все знаки говорят нам, что надо использовать шанс.

Снаружи раздался шум, открылись ворота и ввели Семена. Лицо его выражало недовольство, хотя никаких следов побоев не наблюдалось. Его привязали на то же место. Охранник осмотрел помещение и удалился. Найда, пока ворота были приоткрыты, смотрела в щель. Развлечений у нее было немного, в основном меняющиеся пленники. В какой-то момент в ее собачьем мозгу могла возникнуть мысль, что она одна из них, такая же привязанная жертва и могла возникнуть эмпатия к людям.

— Что сказали? — спросил Роберт. — Сколько медалей вручат?

— Пошел ты.

До вечера Семен с ними не разговаривал. Примерно с полудня снаружи начал доноситься шум. В поселке что-то происходило. Стучали молотки, жужжали пилы, громко разговаривали люди.

— Виселицу делают. — Предположил Ростислав. — Неужели не успеем?

— Меня до завтра помурыжат.

Внезапно дверь на склад открылась. Волна страха накрыла Роберта. Сердце застучало, и затряслись руки. Охранник вошел и первым отвязал Семена.

— За вами потом придут. — Сообщил он Роберту и Ростиславу.

У Семена ноги подгибались, когда его выводили. Ждал ли он, что придется терпеть такие переживания из-за своего предательства? Наверняка, нет. Вообще ничего не ждал, думая только о том, как сохранить жизнь в конкретный момент. Как и все люди, надеющиеся на случай, он тоже полагался, что в будущем всё образуется. Гнусность свою он оценивал, как ничего не значащий поступок, за который ничего не будет, если немного помочь ситуации.

Стук молотков утих, но голосов прибавилось. В поселке намечалось какое-то событие, отчего Роберту становилось не по себе. Времена наступили сродни мрачному средневековью, а с ними вернулись и все забавы, свойственные тому времени. В щелях ворот замелькали тени и раздались приближающиеся шаги.

— Ростик, если это за нами, то мне очень жаль, что так все получилось. Держись, не падай духом, не показывай себя слабым. Это единственное, что мы можем сделать, чтобы не умереть, как трусы.

— Обещаю. — Ростислав шмыгнул носом. — Эмилия стала красивой. — Он вздохнул.

В момент, когда жалелось о самом важном, он переживал, что у него не сложилось будущего с дочерью Роберта.

Ворота отворились. Вошли двое