Служба имперской безопасности - Эдуард Тен

— Коалиции?

— Именно, ваше величество, — кивнул Пальмерстон. — Мы уже ведём переговоры с Францией, Австрией, Сардинией и Османской империей. Убийство Гамильтона может стать тем толчком, который убедит колеблющихся.

Первый лорд Адмиралтейства сэр Джеймс Грей подал голос:

— Ваше величество, флот способен блокировать русские порты на Балтике и Чёрном море. Но для этого необходимо время. И политическое решение.

— Сколько? — спросила королева.

— Год. Не меньше.

— Ваше величество, — вступил Пальмерстон, — я предлагаю не торопиться с войной. Мы должны подготовить коалицию, довести до ума планы, накопить ресурсы. Итог войны должен быть таким, после которого Россия не сможет подняться. Мы поставим её на колени и будем диктовать свои условия.

Виктория задумалась.

— А если русские нанесут следующий удар? Если они доберутся до вас, до меня? — спросила она.

— Мы усилим охрану, ваше величество, — ответил премьер-министр. — И мы ответим. Но ответим тогда, когда будем готовы.

— Господа, — королева поднялась. — Я даю вам год. Через год я хочу быть уверена, что мы сможем нанести удар, от которого Россия не оправится. А пока… пока мы будем готовиться. И молиться, чтобы русские не нанесли следующий удар раньше.

Она кивнула, давая понять, что совещание окончено.

Министры поклонились и вышли.

В коридоре Пальмерстон задержал Эмерстона.

— Оливер, — сказал он, — вы знаете русских лучше меня. Что они будут делать дальше?

Эмерстон задумался.

— Они будут готовиться, лорд. Как и мы. Вопрос только в том, кто успеет первым.

Глава 29

В один из вечеров ко мне с визитом приехал Мишэ, сын хаджи Али, вместе с сестрой Марой. За эти годы он возмужал, вырос и из угловатого подростка превратился в статного юношу. В этом году он должен был закончить кадетский корпус.

Я по мере возможности следил за учёбой Мишэ и Мурата. Оба учились хорошо — отзывы преподавателей были самые положительные.

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство! — бодро отрапортовал Мишэ с порога кабинета.

— Здравствуй, Миша. И давай без этого чинопочитания. Проходи, присаживайся. Случилось что-то?

— Всё хорошо, Пётр Алексеевич, — Миша смутился. — Я приехал просить вашего совета.

— Я слушаю тебя.

— Пётр Алексеевич, вы знаете, что у нас почитается воинская стезя или духовная. А я… — он замялся, опустив глаза, — я не хочу быть воином, становиться офицером. Не хочу убивать людей.

Мишэ сказал это тихо и совсем опустил голову.

— Хорошо, Мишэ. Это нормальное желание человека. А кем бы ты хотел стать?

— Доктором, — встрепенулся он и с тревогой посмотрел на меня. — Лечить людей, спасать их от болезней.

Я помолчал, глядя на него. В его глазах было столько надежды и страха одновременно.

— Что ж, Мишэ, — сказал я, — я не вижу в твоём выборе ничего зазорного. Напротив, это благородное дело. Лечить людей, спасать жизни — разве это не служение Всевышнему?

— Но отец… — начал было он.

— Отец будет гордиться тобой, — перебил я. — Поверь, хаджи Али — мудрый человек. Он поймёт и поддержит тебя.

Миша поднял голову, в глазах заблестела надежда.

— Подумай сам, — продолжал я. — Ты вернёшься в родные края, откроешь лечебницу. Будешь лечить стариков, детей, женщин. Тех, кого почитаешь. Разве это не достойное занятие для сына хаджи Али? Тем более у вас в семье уже есть воин — Азамат.

— Вы правда так думаете, Пётр Алексеевич? — тихо спросил он.

— Уверен. — Я хлопнул его по плечу. — А чтобы тебе легче было, я помогу поступить в университет на медицинский факультет. Хочешь?

— Хочу! — выпалил Мишэ, и лицо его засияло.

— Тогда договорились. А сейчас, пойдём ужинать. Катерина и Марго, наверное, уже заждались.

Миша встал, поклонился.

— Спасибо вам, Пётр Алексеевич. Вы не представляете, как мне стало легче.

— Пойдём, Мишэ, — улыбнулся я. — Всё будет хорошо.

Во время ужина Катя и Марго стали подтрунивать над Мишэ.

— А мы слышали, Мишэ, что вы стали чуть ли не женихом, — лукаво улыбнулась Марго.

Мишэ поперхнулся чаем и густо покраснел.

— Расскажи братец Петру Алексеевичу, — не унималась Марго. — Рассказывай, не стесняйся.

Оказалось, совсем недавно они были на небольшом семейном балу у князя Белгородцева Григория Викторовича. Праздновали четырнадцатилетие его младшей дочери Прасковьи. На бал были приглашены юноши и девушки её возраста.

И в самый разгар веселья, когда Мишэ танцевал с одной из гостей, к ним подлетела сама именинница — раскрасневшаяся, с горящими глазами.

— Княжич, — заявила она тоном, не терпящим возражений, — отныне вы танцуете только со мной! Я — именинница, и моё слово — закон!

Мишэ попытался робко возразить, но Паша и слушать не стала. Она проигнорировала и увещевания отца, и уговоры матери, и даже строгий взгляд старшей сестры Миланы, фрейлины малого двора цесаревича Александра.

— Или вы соглашаетесь, — отрезала княжна, — или я объявляю бал закрытым и всех отправляю по домам!

Мишэ, понимая, что спорить с разбушевавшейся именинницей себе дороже, капитулировал.

— Хорошо, — вздохнул он. — Я буду вашим верным поклонником… на сегодня.

— Вот и отлично! — просияла Паша и увлекла его в круг.

И пришлось Мишэ весь вечер верно исполнять своё обещание: танцевать только с ней, подавать ей сладкие напитки и выслушивать её восторженные признания о том, какой он «удивительный» и «не такой, как все эти мальчишки».

Миша, как признанный княжич Баташев, пользовался особым вниманием в обществе, поэтому инцидент не остался незамеченным. Самое же забавное случилось после бала: юная княжна Прасковья Белогородцева, вся в розовом и кружевах, торжественно заявила родителям:

— Княжич Михаил Баташев отныне — мой жених. Я так решила.

Говорят, князь Григорий Викторович, услышав это, долго не мог найти слов, а княгиня Софья Андреевна схватилась за сердце и потребовала нюхательную соль.

Сам же Мишэ, когда узнал об этом от перепуганной сестры, только руками развёл:

— Я не давал никаких обещаний! Я просто танцевал! Клянусь!

С тех пор Марго не упускает случая подтрунить над братом, называя его «сердцеедом юных княжон» и «покорителем четырнадцатилетних именинниц».

— А мне говорили, — хохотала Марго, — что кадетов трудно смутить! А ты, братец, краснеешь, как юная княжна!

— Да отстаньте вы, — бормотал покрасневший Миша.

—