Девушка со спицами - Мария Александровна Кузьмина

– Всегда носи ножницы, чтобы разрезать ветер? – предположил Родион.

– Именно так, – улыбнулась Румяна. – Иными словами, проявляй смекалку.

– Это если знаешь, где находишься, – сказала Маша. – А мы… просто куда-то летим. В какой-то непонятной реальности.

– Да, и правил мы не знаем, – недовольно заметила Аня.

– Правила – само собой, но надо иметь ещё кое-что. Ну же, Руслан, это твоё любимое! – Румяна хитро посмотрела на ученика.

– В-воображение, – ответил Руслан, дрожа от холода. Он замёрз больше всех: прыгнул на плед последним и ничего тёплого с собой не взял.

Плед стал забирать всё выше и выше, а учительница сказала:

– Мы прошли облака нижнего яруса. Средний ярус поспокойнее, но холоднее, так что постараемся пройти его побыстрей. Закутайтесь получше. Будет сухо, но холодно.

Маша и Аня спрятались под Машиной курткой. Анин красный шарф передали Руслану: на парня было жалко смотреть. Руслан сначала отказывался, но девочки его убедили. Возня с шарфом происходила в молчании. От холода и пережитых эмоций говорить не хотелось.

На небе показалось тёмно-серое бесформенное облако. Ничего интересного в нём не было, особенно после эпичного царь-облака. Никто даже не обратил бы на него внимания, если бы Румяна не сказала:

– Слоисто-дождевые облака среднего яруса подобны хорошим книгам, о которых забыли под натиском современных громких произведений. Эти художественные миры – дождевые: они изливаются смыслами, получают отклик в сердцах тех, кто погружается в эти миры. Это происходит индивидуально, для каждого отдельного человека в своё время… Поэтому они хотя и далёкие – но дождевые.

5

Притихшие ребята внимали иносказательному языку учительницы. После приключения в царь-облаке они почти забыли, что в путешествии она говорит то о настоящих облаках, то о каких-то мирах, созданных фантазией людей и имеющих вид облаков. Облакум. Кто только придумал сравнивать произведения с облаками?! Но что-то в этом было. Девочка, которая любила шить, думала, что для её творений тоже можно составить «облачный рейтинг»: например, прихватка для горячего – это самые нижние слоистые облака, которые проходят, как туман; а кукла с лицом из пластика и в кружевном платье, которую она мастерила три месяца и которой так гордилась, – это… это… как бы хотелось, чтобы она была царь-облаком, а не обычным кучевым облачком, от которого нет дождя. Как было бы здо́рово, если бы эта куколка стала шедевром, таким, от которого бури, грозы, подражания, – «царь-куклой»!

– Приглядитесь. – Румяна торопилась: здесь было уже совсем холодно, а впереди ещё много облаков, о которых надо рассказать. – Видите, еле заметное облачко, как тень? Это самое безликое облако, состоит из кристалликов льда.

– Это никому не нужные произведения? – глухим из-под куртки голосом спросила Аня. В её голосе сквозила жалость.

– Примерно так. Например, есть книги, которыми восхищаются, но не читают. Или они хороши, но их почему-то не замечают. Это могут быть какие-то раритеты на древних языках, которые неинтересны даже тем, кто изучает эти языки…

– В общем, облако неудачников, – поёживаясь, сказал Руслан, всё ещё смущаясь красного шарфа. – Может, на этом всё?

– Нет-нет, нельзя заканчивать на печальной ноте. – Аня высунулась из куртки, и её волосы вмиг растрепались. – Скажите, что там, впереди, есть ещё книги, которые читают?

И тут все ясно увидели, как небо покрылось близко расположенными пятнами-облаками; они затянули большую часть неба, словно на него наклеили обои с повторяющимся рисунком.

– Это высоко-кучевые облака. Они не связаны с дождём, но с грозами…

– Снова какие-то неудачники, которых штормит от собственной бездарности? – спросил Руслан. Для себя он понял, что облака без дождя – это неуспешные произведения.

– Эти облака наиболее опасны для самолётов – они совершенно непредсказуемы. Из-за гроз, которые вызывают. А как миры Облакума это могут быть, например, концептуальные книги, которые не вызывают подражаний, но только самые жаркие споры. Такие произведения бывают под запретом в разных странах.

Румяна оглянулась на свою команду, дрожавшую от холода.

– Ладно, спускаемся. О высоком ярусе поговорим в более тёплой атмосфере.

Улыбнувшись тому, насколько прямой смысл у этой фразы, учительница направила плед-самолёт вниз. Судя по той готовности, с которой плед стал снижаться, ребята с удивлением поняли, что он, похоже, тоже подмёрз. Наконец его кисточки перестали торчать шерстяными льдинками, а трепыхались влажными нитками на ветру.

Плед опустился на высоту, которая позволила ребятам скинуть тёплые вещи, и плавно направился в сторону чистого неба. Только приглядевшись, все различили на голубом фоне тонкие белые нити.

– Облака высокого яруса – перистые, похожи на перья. Тонкие пряди состоят из льда, потому что они уже, считай, в космосе. Таковы миры Облакума – произведения древнего эпоса. Смыслы его застыли в древности, происхождение их неясно… Оригиналы заморожены на этом ярусе, а их копии шастают по миллионам страниц. Как эти облака можно увидеть часто и в разных местах, так и героев эпоса можно встретить в кино, играх, повсюду!..

– Получается, эпос – это космос? – спросил Сеня Спицын.

Некоторые засмеялись, но Сеня был серьёзен.

– Не только эпос. Ещё мифы и сказки. Посмотрите во-он туда. – Румяна указала в сторону едва различимых нитей. – Перисто-кучевые облака – они похожи на дождевые кучевые, но изо льда. Это мифы и сказки – далёкие от нас по времени создания, но их образы живут до сих пор. Смыслы мифов и сказок бесконечны! Поэтому даже спустя тысячелетия они остаются свежими. Хотя вам мифы и сказки могут казаться скучными и непонятными. И – далёкими, как эти облака.

– Как-то очень обидно за сказки, – подала голос Маша. – Я их, например, больше всего люблю!

Румяна Игоревна внимательно посмотрела на неё, улыбнулась и сказала:

– Я тоже.

– Сказки – это детский сад. В восьмом классе пора бы читать что-то посложнее, – неожиданно выступила модница. «Стрелки» не выдержали агрессивной внешней среды и грустно стекали по щекам, делая девочку похожей на печального Пьеро.

– А вот учёный, портрет которого вы повесили рядом с доской, с тобой бы не согласился, Диана. Он говорил так: «Если вы хотите, чтобы ваши дети были умными, читайте им сказки. Если вы хотите, чтобы они были умнее, читайте им ещё больше сказок».

– Румяна Игоревна, – высокий ярус – значит, это самые древние миры? Нижние больше связаны с Землей и всем, что на ней, а мифы, сказки, эпос – уже как бы сами по себе? – спросила Маша.

– Из всех миров они самые самостоятельные. Их ещё называют архетипами – в них собраны сюжеты, общие для многих народов.

– Потому что у них нет автора? – продолжала Маша.

– У всех произведений есть автор. Просто мы можем о нём не знать.

– А если сказку