Летним вечером в подворотне - Евгений Юрьевич Лукин

Возражений не последовало. Комки отлепились от стенок и, подплыв к центру, неуловимо слились друг с другом. Теперь посреди «канистры» висел большой молочно-белый шар. Он гудел и пульсировал. Через несколько секунд он распался, и члены экипажа поплыли в разные стороны.

– Что ж, не возражаю. – Эти слова капитана были адресованы докладчику и его юному оппоненту. Он уже, естественно, знал об их намерении телепортировать на поверхность планеты и провести разведку.

Оба добровольца на миг замерли и исчезли затем в неяркой вспышке.

– Она меня не любит! – с надрывом говорил Корень.

– А ты с ней по-хорошему, – советовал Циркин, держа его за руку и проникновенно глядя в глаза. – Ты, главное, на неё не дыши. Дыши в сторону.

– Не любит и не отпустит! – Корень в отчаянии замотал головой и попытался выдернуть руку.

Циркин руку не отдал.

– А кому отпустит? – нехорошо прищуриваясь, спросил он. – Васе отпустит?

– …с-сушь… б-блескх… – неожиданно сказал Вася и покачнулся, как подрубленный эвкалипт. Друзья вовремя его подхватили.

– Видишь, какой он! – укоризненно сказал Циркин и опять попытался вложить в ладонь Корня рубль с мелочью. Корень руку отдёрнул, и Циркин вышел из себя.

– …? – сказал он. – …!

И добавил ещё несколько слов, совсем уж обидных.

Дело происходило летним вечером в каменном туннеле, ведущем с улицы во двор многоэтажного дома. В просторечии это место именовалось подворотней.

Зашуршали покрышки, забормотал автомобильный двигатель. Циркин осторожно выглянул на улицу и тут же отпрянул, увидев знакомый микроавтобус. Дело в том, что три друга возглавляли список лиц, не явившихся в обязательном порядке на лекцию о вреде алкоголя. А за углом возле гастронома маячили, между прочим, дружинники с консервного комбината. Циркина они знали в лицо.

Ситуация в подворотне, как видим, складывалась самая драматичная. До закрытия оставалось менее получаса, а Корень вёл себя безобразно: отказывался идти в гастроном, выдвигая смехотворную причину, что продавщица Галя якобы плохо к нему относится.

– Чот… блесс… – опять сообщил Вася. – Уомп…

Ему-то было всё равно – он только что пропил квартальную премию.

– Корень! – приказал Циркин. – Ты идёшь в гастроном и берёшь пузырь!

Было в нем что-то от гипнотизёра.

– Она… – начал Корень.

– Корень! – властно повторил Циркин, глядя ему в глаза. – Ты идёшь в гастроном и берёшь…

Его перебил Вася.

– Чо там блестит? – удивительно ясно сказал он. – Вон там…

Блестели разведчики. Почувствовав, что они обнаружены, докладчик метнулся за угол, а оппонент с перепугу телепортировал.

Три друга тупо уставились в точку, где только что полыхнула синеватая неяркая вспышка.

Циркин пришёл в себя первым.

– Корень, – сказал он потрясённо. – Если ты, гад, сию минуту не пойдёшь в гастроном…

Корень упёрся. Зачем тогда нужно было сшибать недостающие четырнадцать копеек? Этого Циркин никак не мог понять.

– Вот и они! – с облегчением объявил капитан.

В центре «канистры» беззвучно возник водянистый шар. Отплыл в сторонку, и на его месте появился второй.

Оба разведчика мелко вздрагивали от возбуждения.

– Нечто невероятное! – объявил докладчик. – Аборигенам известно взаимопроникновение!

– Быть не может! – ахнули на потолке.

– То есть не в прямом, конечно, смысле взаимопроникновение, – поправился докладчик. – Но они используют какую-то жидкость-посредник, видимо, экстракт, информационную вытяжку.

– Пожалуйста, подробнее! – взмолился кто-то.

– Хорошо! После броска мы сразу же оказались перед Информаторием, занимающим весь нижний ярус прямоугольного циклопического строения. Передняя стена – прозрачна. Над ней – светящиеся знаки.

– Почему вы решили, что это именно Информаторий? – спросил капитан.

– Сейчас объясню. Внутренняя стена представляет собой ряд стеллажей. На стеллажах – сосуды с жидкостями, от прозрачной до совершенно чёрной. Назовём такой сосуд… Впрочем, мы подслушали его местное название – «пузырь». Так вот, абориген входит в Информаторий и после сложных, видимо, ритуальных действий получает такой «пузырь». Снаружи к нему подходят ещё двое, и втроём они ищут уединённое место, где делят жидкость поровну…

– Интере-есно! – сказал капитан, тоже начиная мелко подрагивать. – А поведение их после приёма жидкости как-нибудь меняется?

Докладчик замялся.

– По-моему, наблюдается некоторая потеря координации движений…

– Решительно не согласен! – вмешался юный разведчик-оппонент. – Проще предположить, что это вовсе не Информаторий, а наоборот!

– Как наоборот?

– Никакой информации эта жидкость не несёт. Напротив, она забирает излишнюю, мешающую аборигену информацию, понимаете? А потом выводится из организма – я сам видел… Короче, мы решили провести эксперимент…

– Эксперимент? – встрепенулся капитан.

– Мы собираемся вступить с аборигенами во взаимопроникновение, – как можно более небрежно пояснил докладчик.

«Канистра» взорвалась протестами. Капитан мутнел на глазах.

– Да поймите же! – надрывался докладчик, пытаясь перекрыть общий гам. – Мы просто не имеем права упускать этот шанс! В случае успеха в наших псевдоподиях – бесценные подробности их образа мышления, их бытия!..

К капитану постепенно возвращалась полупрозрачность.

– Как вы себе всё это представляете?

– Во-первых, нужно смоделировать сосуд, именуемый аборигенами…

– Уже нереально! – оборвал капитан. – На это просто не хватит энергии!

– Да не нужно ничего моделировать! – заволновался юный разведчик. – Я там приметил пустой «пузырь», мы как раз оба в него поместимся. И пробочка рядом лежит, заварим – и будет как новенькая…

Теперь в подворотне остались двое: Вася и Корень. Циркин только что обругал Корня и убежал навстречу опасности. Он был уверен, что своим ходом из гастронома не уйдёт, что его увезут и, скорее всего, в опорный пункт, где заставят отвечать на кошмарный вопрос, почему он, Циркин, потребляет спиртные напитки. Козлы! Они бы ещё спросили, почему он дышит!

Был конец августа, к ночи холодало, и Вася помаленьку трезвел. Вёл он себя при этом как-то странно: ругался шёпотом, потирал лоб, встряхивал головой и что-то высматривал в глубине подворотни.

– Слушай, – сказал он наконец. – Что такое? Ты глянь…

В тени возле стеночки стояла чекушка водки.

– Не, – сказал Корень. – Не может быть!

И он был прав. Такого быть не могло.

Друзья, склонив от изумления головы набок, подошли к бутылке и нагнулись над ней. Вася, ещё не веря, сомкнул пальцы на горлышке, встряхнул. Прозрачные разведчики старательно забулькали и забурлили.

Из полуоткрытого рта Корня вылупилось изумлённое ругательство.

– Я ж говорил, что-то блестит, – сказал Вася и дрожащими пальцами сорвал пробку.

Корень выхватил из кармана стакан.

– Аспирант! – презрительно определил его Вася и налил ему в стакан разведчика-оппонента.

Друзья залпом проглотили содержимое своих ёмкостей.

В кромешной тьме их черепов что-то ослепительно взорвалось. Оба грохнулись без чувств.

Первым, как самый здоровый, очнулся Вася. Пошатываясь, он встал на ноги. Под черепной коробкой было пусто и прохладно, как во рту после мятных таблеток. Он с недоумением посмотрел на поднимающегося Корня и осторожно покрутил головой.

Из подворотни были видны часть улицы и дом на противоположной стороне, над которым уже слабо помигивали звёзды. Почему-то одна из них привлекла внимание Васи.

– Слышь, – сказал он хрипло и откашлялся. – А чего это она такая… красноватенькая?

– Так она же это… – Корень откашлялся. – Знаешь, с какой скоростью от нас когти рвёт!.. Или мы от неё… Покраснеешь тут!

Нет, это были совсем не те слова – какие-то неточные, глуповатые. Корень