Летним вечером в подворотне - Евгений Юрьевич Лукин

Мимо них с улицы во двор торопливо проскользнул человек интеллигентного вида. Корень обалдело уставился ему в затылок.

– Так называемый эффект Доплера, – выговорил он, не веря собственным ушам. – Спектральное смещение.

Вася моргнул и тоже посмотрел вслед прохожему.

– Действительно, – сказал он ошарашенно. – Доплеровское спектральное…

Друзья снова повернулись к звёздочке.

– Это сколько ж до неё? – раздумчиво молвил Корень.

– А вот мы сейчас! – встрепенулся Вася. – Через параллакс, понял? А ну, сколько у меня промеж глаз? Только ты от зрачков считай!..

Корень прикинул.

– 64.520… Нет! 64.518 микрон.

– Ага, – сказал Вася и посмотрел на звезду одним глазом. Потом другим. – Пятьдесят семь световых лет, – объявил он после напряжённых вычислений в уме. – Плюс-минус полквартала.

Корень свистнул.

– Десять раз загнёшься, пока долетишь!

– Если на субсветовых скоростях, то от силы два раза, – успокоил Вася.

– Слу-шай! – сказал Корень. – А если пространство взять и того… – Он подвигал руками, словно играя на невидимой гармошке.

– Сплюснуть, что ли? – не понял Вася.

– Нет, не то! Погоди… – Корень выглянул на улицу и некоторое время мысленно рылся в черепах прохожих. Навыуживав нужных терминов и понятий, вернулся.

– Свёртку пространства, милое дело! – сказал он.

– Да ну… – засомневался Вася.

В подворотню ворвался Циркин с бутылкой «Яблочного».

– Мужики! – задыхаясь, выпалил он. – Рвём когти! Меня Упрятов засёк!

Вася и Корень с интересом его разглядывали.

– Какое-то ненормальное направление эволюции, ты не находишь? – поморщился Вася. – Всё-таки мы, если вдуматься, безобразно устроены…

– Мы – продукт естественного отбора! – обиделся Корень. – А что естественно – то не безобразно.

– Мужики, вы чо?! – испугался Циркин. – Сейчас тут Упрятов будет!

– Во-первых, что бы там ни говорили, отбор давным-давно кончился, – возразил Вася Корню. – Наш организм архаичен и, я бы даже сказал, рудиментарен. Взять хотя бы вот это сочленение…

И Вася протянул руку, явно желая наглядно продемонстрировать, насколько неудачно устроено одно из сочленений Циркина. Тот с воплем отскочил от могучей Васиной пятерни и, прижимая бутылку к груди, метнулся в глубь двора.

– Не нравится мне это сочленение, – упрямо повторил Вася.

Кто-то пробежал мимо них по тротуару, потом остановился, вернулся и заглянул в подворотню. Это был участковый, старший лейтенант милиции Упрятов.

– А вот и они! – радостно сообщил он сам себе. – Почему не явились на лекцию, орлы?

– Вася, ты не прав, – мягко сказал Корень, разглядывая милиционера. – Конструкция самая целесообразная…

– А ну-ка, подите сюда! – позвал Упрятов.

Друзья приблизились.

– Где Циркин?

Вася пожал плечами и махнул рукой в сторону двора:

– Алкалоид побежал принимать.

– Ты гляди! – изумился участковый. – Алкалоид! Это ж надо!.. А ну дыхни!

Друзья переглянулись и дыхнули по очереди. Участковый не поверил.

– А ну ещё раз!

Друзья дыхнули ещё раз.

– Ничего не понимаю! – признался Упрятов. – Вася, ты что, пить бросил?

– Мнимое раскрепощение, – высокомерно пояснил Вася. – Бунт подкорки против условностей – и ничего больше.

Упрятов заглянул в умные Васины глаза и похолодел.

– Вроде трезвый, – укоризненно сказал он, – а рассуждаешь, как в белой горячке. Дыхни-ка ещё разок!

С первой секунды, как только разведчики возникли в центре «канистры», стало ясно, что произошло нечто ужасное. Они были совершенно прозрачны и, что самое жуткое, никак не могли принять шарообразную форму – их ежесекундно плющило и деформировало.

– Ты меня уважаешь? – прямо спросил капитана докладчик.

– То есть как?.. – опешил тот. – Странный вопрос! Уважение к личности есть первооснова…

– Ты мне мозги не канифоль! – безобразно оборвал его докладчик. – Лично меня ты уважаешь?

Капитан даже не помутнел – он загустел при виде такого кошмара. В это время второму разведчику кое-как удалось принять более или менее определённую форму. Он вытянул вперед псевдоподию, на конце которой омерзительно шевелились три коротеньких отростка.

– Мужики!.. – пискнул он. – На троих, а?.. – И снова расплеснулся по воздуху.

– А вот я тебя уважаю! – орал докладчик. – И люблю, гад буду!

Он двинулся к капитану с явным намерением вступить во взаимопроникновение. Тот молниеносно сманеврировал, и докладчик, по инерции влепившись в стенку, растёкся по ней кляксой.

– Изолировать обоих! – приказал капитан, с содроганием наблюдая, как разведчик пытается вновь собраться в комок. – Рассеять вокруг планеты предупредители! Стартуем немедленно сокращённым объемом!

Через несколько минут разведчики уже спали в герметичных скорлупах-изоляторах.

– Хорошо хоть аборигены телепортировать не могут, – уныло вымолвил кто-то. – Представляете, какой был бы ужас, освой они межзвёздные перелёты!

Слабая ультрафиолетовая вспышка в вечернем небе заставила друзей поднять головы.

– Телепортировал кто-то, – всматриваясь из-под ладони, ещё хранящей тепло милицейского рукопожатия, заметил Корень. – И, что характерно, в направлении нашей звёздочки…

– Какие-нибудь полиморфы, – предположил Вася. – Вот, кстати, кто изящно устроен! Голый мозг, и ничего больше.

Корень хмыкнул.

– Чего ж хорошего?

– Как это «чего»? Телепортацией вон владеют! Корабль у них…

– Тоже мне корабль! – фыркнул Корень. – Да я тебе таких кораблей за смену штук пять наклепаю!

– А толку-то! – насмешливо возразил Вася. – Ты же всё равно телепортировать не умеешь!

– Плевать! – невозмутимо отозвался Корень. – Значит, надо агрегатик собрать, чтобы за меня телепортировал. Ну-ка, глянь…

Он раскидал ногами осколки стакана и чекушки, подобрал кусочек мела, видимо, забытый детворой, и друзья присели на корточки.

К тому времени совсем стемнело. Во мраке подворотни скрипел мелок и бубнили два мужских голоса:

– …А темпоральный скачок ты куда денешь? В карман засунешь?..

– …Да пёс с ним, с темпоральным! Смотри сюда… Видишь, что получается?

– Вижу, не слепой!..

Приблизительно через полчаса друзья встали, отряхивая колени.

– Да, изящная была бы машинка, – молвил Вася, окинув взглядом каракули на асфальте. – Если б она ещё могла существовать на практике…

– За неделю соберу, – небрежно бросил Корень.

– За неделю? – не поверил Вася.

– Что ж я тебе, не слесарь, что ли? – Корень вдруг оживился. – Слушай! А что, если в самом деле? До четверга я её соберу, а на выходные возьмём да и слетаем к этим… к полиморфам!..

Друзья пристально посмотрели на красноватую мигающую над крышами звёздочку.

– Не, не получится, – с сожалением проговорил Вася. – У меня позавчера прогул был, мне его отработать надо.

– А ты его задним числом отработай.

– Как это?

– Смотри сюда! – Друзья снова присели над схемой. Зачиркал мелок. – Плюс на минус – и все дела! Выйдешь позавчера – и отработаешь… А на выходные – к полиморфам. – Не вставая с корточек, Корень мечтательно прищурился на звёздочку. – Вот удивятся, наверное…

Поток информации

Сразу же, как только Валерий Михайлович Ахломов показался на пороге редакционного сектора, стало ясно, что на планёрке ему крепко влетело от главного.

– Пользуетесь добротой моего характера! – в тихом бешенстве выговорил он. – Уму непостижимо: в рабочее время обсуждать польскую помаду! Что у меня, глаз нет? Я же вижу, что у всех губы фиолетовые!

Он отпер дверь кабинета и обернулся.

– Хотя… – добавил он с убийственной улыбочкой, – молодым даже идёт! – И покинул редсектор.

– Скажите, пожалуйста!.. – немедленно открыла язвительный фиолетовый рот немолодая Альбина Гавриловна и спешно закашлялась: перед дверью кабинета, придерживая её заведённой за спину рукой, опять стоял Ахломов, но уже с вытаращенными глазами. Возвращение его было настолько неожиданным, что не все успели удивиться, прежде чем он круто повернулся и пропал за дверью