Друид. Дикие Чащи - Виктор Молотов

подняться. Шёл он медленно, тяжело переставляя негнущиеся ноги, и опирался на нас с Лизой с двух сторон. Дорога предстояла недолгая, но для него каждый шаг был испытанием. Мы вывели его из санатория и направились к лесу.

Лиза шагала рядом и хмурилась всё сильнее. Наконец она не выдержала, попросила остановиться и подошла ко мне с другой стороны. Затем тихо, чтобы не услышал Гордей Лукич, спросила:

— Ты уверен, что это сработает?

— Уверенным тут быть нельзя, — так же тихо ответил я.

— Меня это и пугает, — призналась она. — Я всё думаю, как бы он у тебя в этом лесу и не остался насовсем.

— Выбора у нас нет, Лиза, — ответил я уклончиво. — Либо мы попробуем сейчас, либо он точно так же останется в этом лесу, только не сегодня, а через пару дней. Хворь его не остановится сама. Здесь даже Исток не поможет. Нужно добраться до первопричины и выдрать её с корнем.

Лиза помолчала, переваривая мои слова.

— А ты понимаешь, что стало этой первопричиной? — спросила она наконец.

Я ответил не сразу.

— Кажется, да, — сказал я. — Сейчас проверим, прав ли я.

Мы снова двинулись в путь, свернули с торной тропы и углубились в чащу — туда, где начинались земли, которые я по устному уговору отписал Ярине. Едва мы пересекли невидимую границу, как я ощутил их. Десятки фамильяров, сплетённых из веток и сучьев, рассыпанных по всему участку и замерших в ожидании. За то время, что я здесь не появлялся, у Ярины успела собраться целая небольшая армия, и состояла она по большей части из дерева.

Участок её изменился до неузнаваемости. Между стволами тянулись ровные дорожки, выложенные плоскими камнями, а по краям прогалины стояли деревянные создания самых разных размеров. Одни были не больше кошки и сновали в траве на тонких суставчатых лапках, другие доставали мне до пояса и переступали тяжело, по-медвежьи. Все они поворачивали к нам свои безглазые головы по мере того, как мы шли, и от этого по коже бежали мурашки. Гордей Лукич, и без того молчаливый, при виде этого воинства совсем сжался и крепче вцепился в моё плечо.

Хозяйка не заставила себя долго ждать. Из-за стволов навстречу нам вышла Ярина, и за её спиной тут же бесшумно поднялись несколько деревянных созданий, поводя суставчатыми лапами.

— Дубровский, — она остановилась, скрестив руки на груди, и в уголках её губ заиграла усмешка. — Давно ты ко мне не захаживал.

— Зато ты постоянно захаживаешь ко мне, — усмехнулся я в ответ. — Дело есть, — добавил я и кивнул на Гордея Лукича, что тяжело опирался на наши плечи.

Торговец за всю дорогу не проронил ни слова и сейчас стоял молча, ссутулившись и опустив взгляд вниз. Ярина скользнула по нему быстрым цепким взглядом, и усмешка с её лица исчезла.

— Вижу, дело непростое, — заметила она, сразу уловив то, что я и хотел ей показать. Потом перевела взгляд на меня и приподняла бровь. — Ну а я-то тут при чём? Я не целительница. Хворых лечит твоя Лиза, а не я.

— В том-то и дело, что обычная целительница тут бессильна, — ответил я. — Я его осматривал, прислушивался к тому, что у него внутри. И почувствовал нечто неправильное, чему в живом теле не место. Но при этом нечто до странного знакомое.

Ярина прищурилась, и в её глазах мелькнула настороженность.

— На что ты намекаешь, Дубровский?

— Осмотри его сама, — предложил я. — Положи руку и прислушайся. Думаю, ты сразу всё поймёшь.

Ярина медлила недолго. Она подошла к торговцу, помедлила мгновение и положила ладонь ему на грудь. Прошло всего несколько секунд, и она резко отшатнулась, отдёрнув руку, словно обожглась.

— Живое дерево, — проговорила она, и в голосе её прорезалось неподдельное изумление. — У него внутри живое дерево. Почти как мои фамильяры. Только мои бы так не поступили.

— Потому что ими управляешь ты, — кивнул я. — А это растёт само по себе.

— Подождите, — Лиза переводила взгляд с меня на Ярину и обратно, на её лице застыло полное непонимание. Она всплеснула руками. — Я совсем ничего не понимаю. Какое ещё дерево? Объясните же толком!

Я повернулся к ней.

— Внутри Гордея Лукича сидит зачарованный кусок дерева, — сказал я как можно спокойнее. — Есть у него своё сознание или им кто-то управляет со стороны, для нас сейчас неважно. Важно другое. Эта деревяшка каким-то образом попала ему в тело. Скорее всего, через занозу, когда он по своему ремеслу пересчитывал товар. А оказавшись внутри, она принялась расти. Тянуть из человека соки, расползаться по жилам и подменять собой живую плоть. Она стала паразитом. И вот этого паразита нам нужно срочно извлечь, пока он не забрал торговца целиком.

Лиза побледнела и прикрыла рот ладонью. Гордей Лукич стоял неподвижно, опустив голову, и слушал нас молча, будто речь шла вовсе не о нём.

— А вот как ты собираешься его извлекать, — задумчиво протянула Ярина, — если эта дрянь забрала уже большую часть тела? Вырежешь дерево — вырежешь и человека.

Она обвела взглядом своих фамильяров, столпившихся вокруг неё, и на миг словно ушла в себя. Деревянные создания дружно отступили на несколько шагов, будто услышали безмолвный приказ. Потом Ярина снова посмотрела на торговца и тихо проговорила:

— Его нужно уничтожить. Этого фамильяра. Или кем бы он там ни являлся на самом деле.

— Знаешь как? — спросил я, не сводя с неё глаз. — Так, чтобы не навредить человеку.

Ярина задумалась всерьёз. Она прошлась взад-вперёд, постукивая пальцем по подбородку, потом остановилась.

— С большим деревом я бы не справилась, — призналась она. — То, что разрослось у него внутри, слишком крепко срослось с живой плотью. Тут как ни руби, человека погубишь вместе с паразитом. Но у всякого зачарованного дерева есть сердце, тот самый первый кусок, от которого пошёл рост. Убери сердце — и всё остальное останется без воли. Превратится в обычную мёртвую древесину, которую тело само вытолкнет со временем.

— Кажется, я начинаю понимать… Если всё и правда началось с занозы, — медленно произнесла Лиза, — то и начать надо с занозы. Уничтожим её — рассыплется и всё остальное.

Я кивнул и повернулся к торговцу.

— Гордей Лукич, покажите руки, — велел я.

Он нехотя протянул ко мне почерневшие ладони, и я внимательно оглядел их в поисках того, что искал. И в самом деле, на тыльной стороне правой кисти, среди глубоких древесных борозд, выделялась одна крохотная заноза. Почти незаметная, она торчала из кожи тонкой тёмной щепкой, и от неё расходились во все стороны те самые трещины, что пожирали тело