Друид. Дикие Чащи - Виктор Молотов

Но стоило торговцу заметить мой взгляд и понять, что я нашёл, как с ним произошла перемена. Лицо его на миг застыло, а в глазах мелькнуло что-то чужое и холодное, совсем не похожее на прежнего тихого Гордея Лукича. Он резко отдёрнул руку, попятился и попытался броситься прочь, в чащу.

Двигало им явно уже не его собственное желание. Паразит почуял угрозу и рванулся спасать себя руками и ногами хозяина. Однако ноги почти не слушались торговца, переставлялись медленно и тяжело, и лес легко остановил беглеца. Корни выползли из-под земли и мягко, но крепко обвили его щиколотки, не дав сделать и трёх шагов.

— Лиза, — бросил я. — Заноза. Быстро.

Целительница встряхнулась, отгоняя оторопь, метнулась к торговцу и достала из поясной сумки тонкий пинцет. Руки у неё чуть дрожали, но дело своё она знала. Лиза ухватила крохотную щепку, потянула, и заноза с тихим хрустом вышла наружу.

Ярина тут же оказалась рядом и осторожно взяла щепку у Лизы. Она поднесла её к самым глазам, разглядывая с жадным любопытством.

— Надо же, — пробормотала она. — Какое зачарованное существо, и в такой крохотной деревяшке умещалось. Слушай, Дубровский, а можно я оставлю её себе?

— Оставляй, — ответил я. — Если только от неё больше не будет хлопот.

— Ох, об этом я позабочусь, — отозвалась Ярина, сжала щепку в кулаке, и улыбка её сделалась хищной. Что именно она задумала со своей новой добычей, я предпочёл не уточнять.

Потому что смотрел на Гордея Лукича, и сердце у меня сжималось. Торговец обмяк в объятиях корней, голова его запрокинулась, а грудь перестала вздыматься.

Гордей Лукич уже не дышал…

Глава 18

Я опустился рядом на одно колено и прижал ладонь к рёбрам мужчины. Тишина. Сердце торговца то ли встало вовсе, то ли колотилось так слабо, что я не улавливал его даже магическим чутьём. Кожа под моими пальцами окончательно затвердела и отдавала холодом. Тепло уходило из неё с каждым ударом моего собственного пульса.

— Всеволод! — Лиза рухнула на колени с другой стороны, перехватила запястье Гордея Лукича и тут же осеклась. Лицо у неё побелело. — Пульса нет. Совсем нет! Что с ним?

Я не ответил сразу. Вместо этого осматривал пострадавшего своей магией. И то, что я в нём нашёл, мне совсем не понравилось.

Щепку Лиза вынула чисто. Паразит больше не гнал по телу чужую волю, и зачарованное дерево внутри торговца умирало. Беда крылась в том, что умирало оно не в одиночку. За полгода эта дрянь так срослась с человеком, проросла сквозь жилы и оплела нутро так, что теперь, издыхая, тащила хозяина за собой.

Древесина стиснула торговцу лёгкие, сдавила сердце, и все процессы в организме встали. Она по-прежнему держала торговца внутри мёртвой хваткой и так просто отпускать его не собиралась.

— Его душит дерево, — проговорил я. — Изнутри. Щепку мы убрали, а оно напоследок цепляется за жизнь хозяина.

— Так вырежи его! Режь скорее! — Лиза уже тянулась к поясной сумке за инструментом. Пальцы у неё ходили ходуном.

— Резать нельзя. Ты сама слышала Ярину. Древесина срослась с плотью. Вскрою его, и он умрёт у нас на руках. Сейчас риск ещё больше, чем был ранее.

Лиза замерла с пустой ладонью, и в глазах у неё встал немой вопрос. Она привыкла лечить руками, отварами, иногда тонким ножом, а тут от её ремесла толку выходило с гулькин нос. Я и сам это понимал.

Но кроме этого я осознал кое-что важное.

Щепку из торговца достали, а значит, та воля, что вела за собой проросший в нём корень, оборвалась. То, что ещё минуту назад было хитрым зачарованным существом, теперь обращалось в обыкновенную мёртвую древесину. А дерево в моём лесу слушается только одного хозяина.

Меня.

— Ярина, — позвал я, не оборачиваясь. — Подойди. Ты в зачарованном дереве смыслишь больше моего. Скажи, как его из него убрать.

Она встала надо мной, скрестив руки на груди, и за спиной у неё бесшумно поднялись на суставчатых лапах два деревянных создания, почуяв настроение хозяйки. Усмешки на лице у Ярины уже не осталось. Она глянула на торговца, на тёмные борозды под его кожей, и покачала головой.

— С большим деревом я бы не справилась, — призналась она. — То, что распространилось у него внутри, слишком крепко срослось с живой плотью. Тут как ни руби, человека погубишь вместе с паразитом. Но у всякого зачарованного дерева есть сердце, тот самый первый кусок, от которого пошёл рост. Убери сердце, и всё остальное останется без воли. Превратится в обычную мёртвую древесину, которую тело само вытолкнет со временем.

— Сердце уже у тебя, — я кивнул на щепку, что вынула Лиза. — Эту занозу мы из него выдрали. Стало быть, дерево теперь пустое, без воли?

— Без воли, — подтвердила Ярина. — Только тело его выталкивать будет долго, не один месяц. А у твоего купца этого времени нет. Дерево, умирая, вцепилось ему в сердце, в лёгкие. И душит. Вот их и освободи, пока он не задохнулся. Остальное само отойдёт после, в твоей лечебнице.

Вот теперь я понял, что делать. Не выдирать всю заразу разом, иначе порву торговца изнутри и доконаю вернее паразита. Освободить ему сердце и лёгкие — и того довольно, чтобы он сейчас не задохнулся. А мёртвую древесину тело исторгнет само постепенно, под целебными водами.

— Лиза, держи ему голову, — велел я. — Ярина, будь рядом. Заартачится дерево — придержишь.

Я закрыл глаза и мысленно направил в торговца свой магический взор.

Внутри него было холодно, так я это ощущал. Живого тепла почти не осталось, всюду тянулись одеревеневшие протоки, и среди них едва тлели последние угольки человеческой жизни. К ним я и потянулся первым делом. Собрал в ладони свою жизненную энергию, свернул её в тугой ком и толкнул прямо в остановившееся сердце.

Раз. Тишина.

Я надавил сильнее, и от напряжения у меня самого возникла боль в груди, по вискам заструился пот, а зубы сомкнулись до скрипа.

Два.

Сердце дрогнуло под моей силой и нехотя сделало один тяжёлый удар. Потом ещё один. Я держал ритм и не давал сердцу снова остановиться, пока оно не восстановило свой ход.

— Бьётся, — выдохнула Лиза, не отпуская запястья. — Слабенько, рвано, но бьётся! Всеволод, он дышит!

Радоваться было рано. Сердце я завёл, но его всё ещё сдавливала мёртвая древесина, и пока она держала грудь, каждый удар грозил стать последним.

Я перевёл силу с сердца на дерево. Нашёл те корни, что обвили сердце и впились в лёгкие, и