Во славу Империи - Сергей Васильевич Лысак

Французский контингент был на грани бунта, и начальству с большим трудом удавалось держать ситуацию под контролем.

Все это я узнавал с помощью Ганса, который умудрялся подслушивать разговоры противника ночью. Это давало возможность лучше спланировать наиболее перспективные направления ударов наших войск, а также оценить состояние и уровень подготовки воинских частей противника на разных участках. Информацию сливал Военному и Морскому ведомствам через Бенкендорфа. Незачем мне светиться лично. А Бенкендорф уже проникся и осознал, что его пятнадцатилетняя императрица далеко не так проста, как кажется. Поэтому начальник СИБ глупых вопросов не задает, а молча делает свое дело.

А откуда берет эту информацию Бенкендорф, господ генералов и адмиралов не касается. Надеюсь, что они смогут ей умело распорядиться.

И вот настал этот день. Черноморский флот вышел из Севастополя и направился к Босфору. Вместе с парусниками шли также все пароходофрегаты и большое количество транспортных судов с десантом. Чужеродно выглядел здесь только «Ростислав» – наш первый черноморский броненосец. Оставляя за собой густой шлейф дыма из двух высоких труб, корабль все же мог держать нужную скорость хода, чтобы не отстать от остальных. Во что многие скептики поначалу не верили, сомневаясь, что удастся восстановить машины с английских и французских «утопленников» до нужной кондиции. Но опасения оказались напрасны. После завершения работ по превращению в броненосец «Ростислав» развил на мерной миле ход в двенадцать узлов. Правда, при максимальной нагрузке котлов и большом расходе угля. Но в проливах такая скорость ему не понадобится. Там, наоборот, надо будет довольно точно маневрировать малыми ходами в заданном районе, а иногда вообще удерживаться на одном месте против течения. Особенно в Босфоре, где оно бывает довольно сильным. Официально, как собирается действовать Корнилов, я знал лишь в общих чертах. Из Морского ведомства мне предоставили информацию, доступную для понимания пятнадцатилетней девчонкой. Под шпицем до сих пор считают, что «злобная фурия», захватившая трон, ничего не понимает в морском деле. Ну и ладно, я не в претензии. Ганс меня снабжает гораздо более точной информацией. Поэтому, если только узнаю, что кто-то попытается скрыть от меня нечто важное, меры будут приняты незамедлительно. Нам еще на Аральском море надо свой флот создавать. Вот и отправятся туда все «забывчивые». А если только откажутся, вылетят в отставку, как не оправдавшие доверия государыни. Встряхну это «адмиралтейское» болото как следует. Припомню чинушам с адмиральскими эполетами их «принципиально годные» корабли.

Но это будет несколько позже. А сейчас выяснится, сможем ли мы сделать то, что задумали. Задача минимум – наглухо закрыть для неприятеля вход в Черное море, захватив Босфор. С Константинополем или без него, это уже как получится. Я отдаю себе отчет, как трудно захватить многолюдный город, а потом его удержать. Но Константинополь сам по себе мне и не нужен. Это церковники пусть грезят о водружении православного креста над мечетью Айя Софья, в прошлом храмом Святой Софии, а мне гораздо важнее контролировать сам пролив. И если для этого потребуется спалить Константинополь дотла, я не буду колебаться ни секунды.

Это задача минимум. Закрепиться на обоих берегах Босфора и контролировать вход в Черное море. Константинополь мне для этого совершенно не нужен. Как и его многочисленное и многонациональное население. Специально никого геноцидить не буду. Однако что-то мне подсказывает, что это и не понадобится. Турки, греки, армяне, евреи и прочие, населяющие столицу Османской империи, сами между собой передерутся, когда к городу подойдет российская армия. Поэтому больших сомнений в успехе босфорской операции у меня нет. Но вот что будет дальше, пока неясно. Захватить всю европейскую часть Турции до выхода в Эгейское море, а также все восточное побережье Мраморного моря с Дарданеллами, а потом удержать ее, задача намного более сложная. Причем дело даже не в турках. Те разбегутся, когда всерьез запахнет жареным. Проблема в «цивилизованных» европейцах. Это крах всей многолетней английской и французской политики. И совершенно неважно, сколько при этом турецкой земли нам еще удастся захватить. По сравнению с Босфором и Дарданеллами, она для Англии и Франции ничего не стоит. Подумаешь, русские варвары хапнули земельки у турецких варваров. Бывает. Европе от этого не холодно и не жарко. А вот контроль над черноморскими проливами – это совсем другое дело. Поэтому сопротивляться англичане будут отчаянно.

А вот французы…

Незадолго до выхода нашего флота из Севастополя Гансу удалось подслушать очень интересный разговор между адмиралом Гамеленом и его начальником штаба Буэ-Вильоме, когда он проводил разведку бухты Золотой Рог и заметил, что в адмиральской каюте французского флагмана «Фридланд» горит свет. А ведь время уже за полночь. Решив выяснить, чего это не спится адмиралу Гамелену, Ганс снизился и завис рядом с окном каюты, включив режим мимикрии. Увидеть его из каюты было невозможно, но он видел и слышал все. За столом сидели Гамелен и Буэ-Вильоме. И судя по их виду, разговор был не из приятных…

– …лично я считаю, что держать корабли как можно ближе к выходу из Босфора – глупость. В этом нет никакого смысла, поскольку они не смогут оказать помощь береговым батареям до тех пор, пока русские корабли не выйдут на траверз Буюкдере. А выходить с нашими силами в Черное море – увольте! Если лайми и туркам очень надо, то пусть сами туда идут.

– Полностью согласен. Но я вызвал вас по другому поводу. Только сначала сделаем небольшой экскурс в историю. Вы ведь знаете, что учудили наши парижские клоуны?

– Что именно вы имеете в виду? Они уже много чего учудили.

– Я говорю об их ультиматуме русским.

– Ах, это… Да, знаю. Раньше я и так был невысокого мнения об умственных способностях месье Фавра. После этого ультиматума понял, что очень сильно его переоценивал. Так же, как и его прихлебателей. Нужно быть абсолютным идиотом, чтобы предлагать подобное русским после того, как они разбили нас на Балтике и в Крыму. На поверку оказалось, что месье Фавр недалеко ушел от «племянника». Неудивительно, что Елизавета отвергла эту наглость. Девчонка оказалась гораздо умнее наших политических авантюристов. Не понимаю, на что они рассчитывали.

– А вот я, кажется, понимаю… И очень хотел бы ошибиться.

– Вы думаете, что в Париже сочли Елизавету недалекой пятнадцатилетней дурочкой, у которой одни балы и кавалеры на уме? Вот и попытались сыграть на этом?

– Не только. Скорее всего, в Париже до сих