Монарх Душ: Нет пути домой - Александр Гримм

Дзюбэй, у оружия нет своей воли. Оно не убивает, за это в ответе те, кто им владеет», — неожиданно всплыли в моей памяти чужие слова. А перед внутренним взором предстала странная картина, как некий мужчина в традиционном японском кимоно, стоя посреди роскошного сада, направляет на меня старинное громоздкое ружье.

И вот что странно: в этом явно чужом воспоминании мой взгляд почему-то прикован не к гипнотизирующей черной точке, из которой вот-вот должна вылететь пуля, а к правой руке стрелка, покоящейся на деревянном ложе, и на пальце, что готовится дернуть за спусковой крючок…

Бах! Прозвучал сдвоенный выстрел, и одновременно с этим громыхающим отзвуком реальность и вымысел неожиданным образом переплелись.

Но до того, как это произошло, случилось ещё кое-что не менее удивительное. Мы с юным Дзюбеем из воспоминаний, не сговариваясь, сделали плавный и, казалось бы, медленный шаг вбок.

— Как?! — в сердцах воскликнул явно раздосадованный стрелок.

На самом деле я и сам хотел бы знать ответ на этот вопрос. По всем законам нашего мира я как Исполин-однёрка никак не мог уклониться от пули. Однако данное событие, несмотря на всю его абсурдность, все же произошло.

Но куда важнее то, что теперь, после прожитых мной чужих воспоминаний, мой взгляд ни на мгновение не отлипал от правой кисти последователя, считывая при этом каждое микродвижение.

Теперь я подмечал все: то, как подрагивают сухожилия на тыльной стороне ладони, как изменяется цвет ногтей и даже то, как ведут себя волоски на фалангах пальцев.

Все эти маленькие, на первый взгляд, штрихи складывались в моей голове в общую картину. В некий пазл, конечным итогом которого должен стать очередной выстрел.

Но на этом странности не заканчивались. За столь краткий промежуток времени произошло ещё одно изменение. Тяжесть в груди явно уменьшилась! Зато увеличилось кое-что иное!

Алая душа Дзюбея, что прежде отличалась от своих товарок лишь цветом, теперь ощущается совершенно иначе. Более ярко, объемно и весомо.

Так вот куда подевался избыток божественных сил! Неужели за неимением других вариантов мое тело само инстинктивно направило излишки сил к Красной душе? Или это душа самого Дзюбея решила так своевольно подсосаться к дармовой божественной силе?

Впрочем, каким бы ни был конечный ответ, он уже ничего не меняет. Важен сам факт свершившегося обмена. Выходит, в обмен на божественную силу я могу получить…

Бах! Снова громыхнул выстрел, но на этот раз я не придал ему особого значения. Чтобы разминуться с пулей, мне хватило лёгкого поворота корпуса.

Данное движение вышло у меня естественно и легко. Словно я уже выполнял его ранее сотни… или даже тысячи раз!

— Нет… ты не вольный… — рука последователя, сжимающая рукоять револьвера, нервно дрогнула. — Отвечай, из какой ты семьи?!

Или что, выстрелишь в меня еще раз? Хотел было поддеть его я, но быстро передумал. Сейчас весь мой разум находился во власти эйфории от внезапно открывшихся возможностей.

И ведь было от чего! Прежде души никак не реагировали на божественную силу. Но, видимо, это касалось лишь самых примитивных серых душ!

Недолго думая, я попытался направить ещё немного божественной силы в сторону Красной души… И мне это удалось!

Чувство тяжести опять заметно снизилось, а красный сгусток стал ощущаться куда отчетливей. У него даже появился «запах». Тот самый аромат кровавого безумия, что мне довелось ощутить в нашу первую с Дзюбеем встречу.

А ещё я вдруг ощутил странное присутствие справа от себя. И, кажется, даже зацепил краем глаза какое-то подозрительное движение…

— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! — вторгся в мои мысли истеричный голос.

Правда, голос этот почти сразу потонул в череде хаотичных выстрелов. Выстрелов, на которые я, будучи себе на уме, отреагировать бы уж точно не сумел…

Но сейчас этого и не требовалось. Не успела канонада из четырех выстрелов отзвучать, как по светящемуся полу затарабанили осколки пуль.

Один из таких осколков даже дружелюбно приткнулся к моему кроссовку, словно напоказ сверкая идеально ровным срезом. Таким, какой мог оставить после себя лишь истинный мастер меча.

Но вот что интересно: мой клинок все это время безучастно смотрел в пол. Да и будь иначе, разве смог бы я в своем нынешнем состоянии столь филигранно разрезать такие маленькие кусочки металла, да ещё и несущиеся на меня на невиданных скоростях.

Нет, на такое я еще не способен. Для подобного, отточенного до идеала навыка, нужна рука настоящего мастера, а не какая-то жалкая подделка, коей я пока обладаю…

Прямо как та рука, что сейчас окутывает мое правое плечо подобно второй коже!

Все еще не веря собственным глазам, я вцепился взглядом в знакомое прозрачное кимоно и не менее узнаваемую твердую, жилистую ладонь, нежно сжимающую рукоять такого же полупрозрачного меча.

Без всяких сомнений, эта рука могла принадлежать лишь одному человеку — покойному Ягю Дзюбею!

Вот только выглядела она при этом немного странно. Совсем не так, как ее прошлая безобидная форма. Теперь конечность одноглазого самурая источала какую-то опасную даже на вид кровавую дымку. А сам черный клинок заметно подрагивал, будто охотничий пёс, силящийся почуять запах столь желанной добычи.

А ещё, судя по рассеченным пулям, и клинок, и удерживающая его рука, несмотря на всю их кажущуюся эфемерность, вполне могли влиять на реальный мир.

— Тебя послали меня убить?! — снова принялся за старое последователь Припегалы.

Похоже, возникшая из ниоткуда и исходящая жаждой крови призрачная конечность не на шутку его взволновала.

И надо признать, не его одного. Чтобы убедиться в безопасности странной конечности, явно не принадлежащей этому миру, я даже попытался пошевелить своей правой рукой… И каково же было мое удивление, когда чужая рука полностью повторила все сделанные мною движения!

Подобная покладистость тут же вымела все лишние опасения из моей головы. Теперь я ни капельки не сомневался, что могу в любой момент взять руку духа под свой полный контроль. Об этом свидетельствовал как мой недавний маленький эксперимент, так и исходящая откуда-то из глубины души уверенность в том, что это загадочное нечто существует лишь до тех пор, пока вложенная мной в Красную душу божественная сила не истощится.

И словно в подтверждение этой догадки, призрачная рука, видимо, израсходовав остатки божественных сил, принялась рассыпаться на быстро тлеющие фрагменты. Вскоре у моих ног кружился один лишь призрачный пепел, а справа снова образовалась зияющая пустота.

— Значит, это и есть предел твоих способностей, — уже более спокойным тоном произнес все еще неугомонный, но уже не столь надменный аристократ. — Тогда нам пора прощаться!

Одновременно с этими