Стать хищной птицей - Кира Брайан

– Порядок? – спросил он.

– Порядок, – ответил Щегол, едва держась на подкашивающихся ногах.

Птицы загрузились в машину, рассевшись так, как и раньше. Только в этот раз атмосфера в машине была напряженно-угнетающая. Складывалось ощущение, что они снова проиграли в игру, о которой понятия не имели. Словно кто-то вытолкнул их на поле, а о правилах так и не рассказал.

– Если честно, это похоже на какое-то издевательство. – Чиж скрестил руки на груди. – Я впервые за два с половиной года выбрался в город, а тут снова терроризм.

– Это просто ты притягиваешь всяких мошенников. Надо было тебя дома оставить, – Сорока шутливо толкнула его в бок.

– Не думайте об этом. – Сокол сказал это, будто самому себе, и устало вздохнул. – Много всего сегодня произошло. Завтра я постараюсь выяснить, кто к этому причастен и что это вообще было.

Глава 14

Дети Филина

…Я не настолько верю в слово, Чтобы, как в юности, тогда, Сказать, что все начнется снова. Ведь не начнется никогда…

Борис Рыжий. Померкли очи голубые

Месяц. Целый месяц его терзали кошмары. Скворец уже устал просыпаться в холодном поту, хватаясь за нож, что теперь всегда держал при себе. Несмотря на то что навыки стрельбы в целом он сумел себе вернуть, его не покидало чувство собственной беспомощности. Даже тогда, когда он в совершенстве умел стрелять и драться, его смогли победить и лишить рассудка. С одной стороны, Скворцу не терпелось проявить себя в деле, чтобы потешить свое самолюбие, а с другой – он невыносимо боялся этой встречи со старыми кошмарами. Чтобы окончательно не уничтожить остатки здравого смысла, он решил сконцентрироваться на основной задаче – деньги. Ему казалось, если они узнают, где находится заначка Филина, то у них будет преимущество. Чтобы заполучить его, он отправился в старый дом, пока Соловушка ходила по соседям с просьбой постирать их одежду, а Дрозд был на работе. Эту часть быта они повесили на Соловушку, потому что Скворец походил на бандита, а Дрозд – на религиозного сектанта, которому для полного образа не хватает белой рубашки и галстука. И пока все были заняты делами, благодаря которым их жизнь в холодном здании должна процветать, Скворец решил отправиться к своим демонам в одиночестве, чтобы наконец разобраться со всеми тайнами Филина, чье прошлое с его исчезновением только сильнее покрылось мраком.

Не сговариваясь, они сошлись на том, что, скорее всего, он давно мертв, поскольку Дрозд с пеной у рта утверждал, что Филин не мог их бросить на произвол судьбы. Соловушка, казалось, вообще упустила ту часть, где ее отец бросил их всех выживать в городе. Мертв он или жив, ее это не интересовало, и словно не существовало тех лет, когда он заботился о ней как о части собственной души. Скворец искренне верил, что с минуты на минуту Филин появится и укроет своих обездоленных детей крылом и заберет их туда, где больше нет смысла бояться нового кошмара. Он осознавал, что это глупо, но ничего не мог поделать.

Скворец осторожно вошел в дом, словно прямо из-за двери, как и в тот день, на него накинутся незнакомые люди, вооруженные до зубов. Но там никого не было вот уже три месяца, и от этого стало только тоскливее. Дом перестал быть домом, а новый дом они так и не обрели.

Не задерживая взгляда на злосчастном стуле, что так и стоял посреди гостиной, Скворец направился прямиком в кабинет Филина, чтобы найти там зацепки, которые наверняка оставила старая мудрая птица. В нем все было так же, как раньше. Большой стеллаж с книгами, возле которого стоял тот самый сейф, а посредине стол. Бумаги, что лежали в столе, были разбросаны по всему столу, а книги сброшены с полок. Наверное, они думали, что где-то за книгами, на стенке шкафа есть какой-то код от банковской ячейки, но, увы, там пряталось всего лишь скучное дерево. Признаться честно, Скворец сам думал о том, что зацепка где-то в шкафу или в столе. Но, как бы прискорбно это ни было, в этом он был схож со своими врагами. Нужно быть на шаг впереди, а не плестись в хвосте, как он привык. Нужно думать как Филин, стать его копией, как он и хотел. Но куда Скворцу до Филина! Они были птицами совершенно разного полета.

Скворец вальяжно прошелся по кабинету, увековечивая в памяти каждую деталь разрушенной комнаты, чтобы, не дай боже, когда-нибудь вспоминать прежний ее строгий и мрачный вид. На полу лежала книга, от которой защемило где-то внутри: «Птицы. Детская энциклопедия». Скворец бережно подобрал ее с пола и пролистал знакомые страницы. Он помнил, как Филин дал ему эту книгу, когда рассказывал о том, что они с Дроздом на самом деле похожи. Возможно, так и было когда-то, но сейчас он мог прямо сказать, что Филин ошибся. Он помнил, что в книге было три закладки на страницах о Скворце, Дрозде и Соловье. Но откуда взялась четвертая, черная?

Сердце затрепетало, и он поспешно открыл книгу на странице о ласточке. Ничего примечательного, просто птица. Но Скворец четко помнил, что прежде не было никакой ласточки, и из ниоткуда взяться она не могла. Проскользив взглядом по написанному тексту на странице, Скворец чуть было не пришел в ярость от того, что Филин не оставил ни единой зацепки, кроме этой глупой закладки. Перечитав еще раз, он заметил едва уловимый след карандаша, что обводил слово «гнездо». В голове мелькали всевозможные догадки о том, что это могло значить, но ни одна из них не была верной. Стало до боли обидно, что Филин оставил эту подсказку не для него, своего приемника и самого верного ученика. А для кого-то другого, для Дрозда или Соловушки.

* * *

Котелок кипел на импровизированном костре. Чаще всего готовил Дрозд, когда не был занят работой. Он любил варить суп с консервами или овощами, которые покупал у женщины из поселка, где он работал. Если опустить ту часть, где они были бездомными молодыми людьми, дом которых разорили стервятники, то Дрозд отменно исполнял роль добытчика и заботливого старшего брата. Пока Дрозд корпел над котелком с супом, Соловушка сидела на спальном мешке и читала вслух книжку, что забрала из дома Филина в одну из последних вылазок. На черно-белой обложке с красной рамкой было написано: «Алиса в Стране чудес». Дрозд слушал ее вполуха, пока солил похлебку. Скворец, что бежал