Крушение сурка. Том 2 - Владимир Алексеевич Абрамов

двадцати пяти ячеек, в которых в случайном порядке расставлены числа и буквы, или только числа, или только буквы. Всё зависит от уровня сложности. Задача заключается в том, чтобы несколько минут разглядывать таблицу, после чего заполнить пустой квадрат в точности, как на образце.

Второй вариант — метод Айвазовского. Известный художник внимательно разглядывал пейзаж, после чего закрывал глаза и пытался мысленно его воспроизвести перед собой. С помощью этой методики можно пытаться запоминать всё, что угодно, хоть образ человека, хоть малейшие детали здания или автомобиля.

Третье — мнемотехника. Эта методика основана на образовании ассоциаций со зрительными образами. К примеру, таким образом можно запоминать цифры. Тройка похожа на усы человека, голова которого наклонена набок. Двойка похожа на лебедя. И так далее. Например, стоит задача запомнить какое-то число, допустим, тридцать два. Человеку достаточно создать себе в памяти образ усатого гуся. Вспоминая усатого гуся, он будет понимать, что это тридцать два.

Четвёртый способ в обязательном порядке используется по всему миру — это то самое заучивание наизусть стихов. Можно заменить стихи прозой. Но стихи запоминаются лучше, поэтому детей заставляют их учить в школах по всей планете. Это не для того, чтобы они страдали и знали нетленную классику, а для развития их памяти.

Самая свежая методика появилась недавно в США — она называется методика коротких перерывов. Суть её простая — в течение запоминания каких-либо материалов нужно делать короткие перерывы минут на пятнадцать. Эксперименты показали, что те, кто делали перерывы, запоминали в среднем пятьдесят процентов материала. Те же, кто учились без перерывов, запоминали до двадцати восьми процентов материала.

Шестой же способ известен с древних времён — медитация. Она не только улучшает общее самочувствие, но и позволяет сосредоточиться на какой-то одной мысли, отсекая лишние раздражители. Благодаря этому улучшается кратковременная память.

Шульц принялся пробовать все эти методы. После некоторых попыток он тут же отказался от метода Айвазовского. Не то, чтобы тот ему не подходил, но ему было сложно визуализировать перед глазами картинки. Вернее, он не совсем от него отказался. Он его немного изменил под себя. Вместо картины он представлял всё в виде текстовой информации. К примеру, когда он хотел описать офисное здание, на которое долгое время пялился, то начинал это делать не образами, а словами в своей голове: здание высотой примерно пятнадцать метров, пять этажей и пять подъездов. На третьем балконе справа на четвёртом этаже покосились периллы. На первом этаже у двери второго подъезда разбита штукатурка… И всё в таком стиле. Ну, не получалось у него нарисовать в голове образ. Он понял, что это его особенность мышления, и смирился с этим.

С таблицами Шульте ему было проще работать. Он использовал не только базовую методику, но и адаптированную под игровой процесс. На компьютер имелось множество небольших игр, которые основаны на этой методике. Там дают на запоминание не минуты, а считанные секунды. Вместо чисел нужно запомнить расположение и количество разных фруктов или овощей, или ещё чего-то в виде картинок. Он стал постоянно играть в такие игры. В них имелся плюс от базовой методики — подсчёт очков, по которым можно было отследить свой прогресс или регресс. И то, и другое у него наблюдалось. Когда он находился в лучшей форме и настроении, то набирал больше баллов. Когда же голова соображала хуже или он должно не притрагивался к игре, то память демонстрировала худшие результаты.

Методика коротких перерывов была парнем сразу же принята на вооружение. Благодаря ей он действительно заметил прогресс в улучшении запоминания материала.

Медитации Шульцу давались с трудом. Он часто ленился ими заниматься, потому что они ему казались до ужаса скучными.

Ну и, конечно же, он с упоением учил стихи. И делал это не только ради улучшения своей памяти, а ещё и для того, чтобы потом с жаром рассказать свежий любовный стих своей возлюбленной Софии. Он сам не заметил, как втюрился в эту скромную и тихую девушку по уши.

Мнемотехника стала единственной методикой, которую он безжалостно отбросил. Это попросту было не его. Ему сложно было создавать зрительные ассоциации. Впрочем, учитывая, что с методом Айвазовского у него имелись аналогичные проблемы, он снова счёл это особенностью своего разума. Поэтому решил себя не мучить мнемотехникой.

* * *

Холодным декабрьским днём в квартире семьи «Лопес» царило оживление. София с небольшим округлившимся животом готовила праздничный рождественский ужин. Александр обнял её со спины и нежно с аккуратностью положил руки ей на живот.

— Софи, не напрягайся, — чмокнул он её в щёку с нежностью влюблённого человека. — Может, закажем доставку из ресторана?

— Ты что, больной⁈ — возмутилась она. — Это дорого! К тому же, в еде из ресторана нет ни капли семейной любви. Ты что, не хочешь есть мои блюда, приготовленные с любовью⁈ — притворно нахмурилась она.

— Конечно же, хочу! — Алекс прикусил ей мочку уха, отчего щёки девушки покрылись румянцем.

— Не сейчас, — с неохотой оттолкнула она его от себя. — Я готовлю. Лучше выпей кофе, я оставила тебе на столе.

— А пироженку? — Алекс разглядывал осиротевший стол, на котором стояла лишь чашка кофе.

— Кто рано встаёт — то все пирожные съедает! — показала ему язык София. — И вообще, тебе жалко вкусняшек для своей беременной жены?

— Конечно, не жалко, — с притворным вздохом он сел за стол. — Кстати, Софи, я всё хотел у тебя спросить, но не решался. Может, ты уже расскажешь мне о своей семье?

— Не хочу, — скривилась она, будто съела горький грейпфрут.

— Почему?

— Помнишь, я говорила тебе, что сирота? — тяжело вздохнула она.

— Я тренирую память, так что да, помню.

— Так вот, на самом деле это не совсем так, — она снова испустила грустный вздох. — На самом деле я сбежала из дома. Я родом из маленькой горной деревушки, в которой люди живут по своим правилам. Представители закона там практически не появляются. Моя мать погибла, когда мне было тринадцать. После это я росла, словно дикий сорняк. Отец сильно запил и не уделял мне внимание. Я поддерживала домашнее хозяйство, готовила, стирала.

Алекс пожалел, что поднял этот вопрос. Он видел, насколько грустным стало выражение лица его любимой девушки, отчего ощутил укол в сердце. Праздничная атмосфера была разрушена. Но уже поздно было проворачивать фарш назад, поэтому он не перебивал и внимательно слушал девушку.

— Когда мне исполнилось восемнадцать, отец внезапно решил выдать меня замуж за своего друга-собутильника. Тому было сорок пять, как и моему отцу. Но поскольку он был таким же алкашом, то выглядел