Идеальный мир для оценщика 2 - Натан Раух

показываю на шею и отрицательно мотаю головой — мол, не могу говорить, горло болит, даже обмотал шею своим любимым всепогодным шарфом для убедительности. Я его давно раздобыл, чуть ли не в первые дни в этом мире.

Мужик уже, наверное, в десятый раз кивает и продолжает молоть языком.

В чем же взлом системы?

Оценка мне показывает, что мужик уже кружек двадцать опрокинул: у него ускоренный метаболизм и пристрастие к алкоголю. Идеальное сочетание: он может пить как лошадь и при этом не засыпать. Благодаря этому товарищу я за ночь выучил уже не помню сколько слов, мой запас, наверное, за тысячу перевалил, то есть я знаю примерно столько, сколько неглупый иностранец, который языку учился. И я готов платить деньги за новые знания. Надеюсь, запаса мне хватит.

У меня есть золото, но я не уверен, стоит ли его светить тут. Да и хватит ли у трактирщика сдачи.

Сегодня я учусь, а завтра пойду магазин штурмовать. Не в смысле пробиваться туда с боем и вытаскивать все ценное под огнем стражи. Нет, я пойду торговать, и готовлюсь я к этому, как к важному сражению…

Если, конечно, деревня Ядрень доживет до завтра… если доживет.

Но я ей, деревне в смысле, желаю здоровья и процветания. В честь этого я даже приподнимаю кружку, салютуя собеседнику. Тот с готовностью опрокидывает свою в рот, я подзываю служанку и заказываю еще. Мой собеседник с радостью хватает напиток и продолжает говорить…

Глава 12

Есть такой термин — «урбанизация», он означает переселение людей из сельской местности в города. Молодежь не желает жить в деревнях и переезжает в мегаполисы, туда, где больше возможностей для развития. Это то, что я помню из школьных уроков географии.

Сейчас деревня Ядрень переживала как раз это. Только если в моем мире урбанизация была объективным историческим процессом, то здесь переселение местных жителей шло вынужденно.

Из-за того, что деревню сорвало с привычного места, народ был, мягко говоря, в шоке. Это городские жители привыкли к быстрому темпу жизни, меняющимся условиям, новым вызовам и плотному потоку информации.

Я тоже горожанин и потому, попав в этот мир, сумел адаптироваться к базовым настройкам — например, к тому, что все вокруг пытается меня убить…

Деревенские жители принимали перемены гораздо сложнее и медленнее.

Привычный уклад обитателей Ядрени рухнул в одночасье, естественно, что большинство теперь бежало из деревни. Каждый день пустел то один дом, то другой. Из ворот выезжали телеги, груженные вещами, за ними тянулись вереницы домашнего скота.

Нет, местных жителей слабаками не назовешь — куча сожженных мертвяков и других чудищ тому доказательство, но полная перемена жизни может быть пострашнее нападений зомби.

Я их понимал, не осуждал и, по большому счету, не думал о происходящем, только надеялся успеть сделать все, что запланировал.

Нападения мертвяков продолжались. Каждый день по две, а то и три атаки. Это уже стало рутиной для меня и для деревенской стражи. Звонил колокол, и все мужчины, кто мог держать оружие, высыпали на стены. Зомби лезли, но каждый раз получали отпор.

Вряд ли это могло продолжаться долго. Рано или поздно в деревне не останется никого, тогда и служба стражников потеряет смысл. Может, все кончится за неделю, за две… мне хватит.

Словарный запас мой пополняется регулярно, пусть теперь и не так интенсивно, как в первый день здесь. Оно и понятно: человек использует не так много слов в повседневной жизни, если он, конечно, не профессор-филолог. Не так уж и много на самом деле. Получается, большую часть я выучил, так что теперь словарь растет не так быстро. В таверне-то говорят в основном о выпивке и сражениях с зомби…

В первый день я видел в таверне и бродячих артистов, и группу типов, одетых, словно пираты, но они свалили из деревни в числе первых — оно и понятно, их тут вообще ничего не держало. Они бы мне подарили много новых слов… но нет так нет.

Слов я знаю уже прилично, хватает, чтобы худо-бедно изъясняться. Пусть и короткими предложениями, но все же…

Подойдя к стойке, кладу на нее арбалет.

— Кеа репо? (Где починить?) — спрашиваю трактирщика.

Тот отвлекается от вечного протирания посуды грязным полотенцем и подходит ко мне.

— Кеа репо? — повторяю.

Трактирщик слегка морщится — фиг его пойми, может, акцент у меня странный или предложение я неправильно составил? Ну ничего, потерпит, я ж терплю его мерзкую привычку поковыряться в ухе, а потом вытереть палец о фартук.

Пофиг мне, как звучит вопрос. Мне главное, что смысл понятен.

Трактирщик начинает объяснять, куда мне идти. Слушаю, киваю. Большинство слов понятно, но и новое я почерпнул: «мекарино» — мастерская.

Ну вот, даже от общения с трактирщиком есть польза. Можно смело отправляться бродить по деревне. Если вдруг остановят да спросят, чего я тут разнюхиваю, — сошлюсь на трактирщика, мол, это он сюда послал арбалет чинить…

Можно было, конечно, спросить про лавку торговца напрямую, но нафиг мне привлекать внимание местных криминальных элементов? Если спрашивает человек про торговца, значит, у него денежки имеются.

Вон в таверне в углу сидят мутные типы. Вроде едят-пьют, но злые жадные глаза так и зыркают в мою сторону. Прошелся по ним оценкой — бегло, без подробностей. Так и есть — склонность к грабежам, жадность, жестокость, пристрастие к алкоголю, полный набор криминальной личности. И такие не только в таверне ошивались. По улицам деревни тоже слонялись группы подозрительных типов.

Вот же человеческая натура — деревня переместилась к черту на куличики, зомбари постоянно нападают, грозя сожрать всех, а все равно самыми страшными и опасными монстрами остаются люди…

Поэтому я и спрашиваю про мастерскую, а не про торговца. К тому же арбалет и правда начал в последнее время заедать, так что я для убедительности аккуратно доломал спусковой механизм. Нехорошо, конечно, так обращаться с родным уже оружием, но чего не сделаешь ради безопасности.

Побродив по улицам, останавливаюсь у нужного здания. Просторный дом, сложенный из грубо отесанного камня. Над домом деревянная вывеска, на которой изображены перекрещенные клещи и молот. Сама кузница расположена, как принято, по соседству, под навесом. Сейчас огонь в печи не горит…

Стою, смотрю на вывеску, собираюсь постучать в двери.

Мужик в серой рубахе и таких же штанах проходя мимо меня, спрашивает, что я тут делаю.

— Репо, — показываю ему арбалет. — Карте репо.

(Починить… надо починить).

— Нэн