Тёмная суть - Анастасия Командор

***

В ушах звенело от криков, но это впервые не радовало ее. Жатва следила при помощи кровавого чутья, как удаляются фаррахайцы. От глаз их скрывал частокол, а от ее мести – чужая воля, что проникла в нее, схватила и обездвижила.

Собственное тело не подчинялось ей. Жатва чувствовала присутствие чуждого разума и не могла противостоять ему.

Это ужасно злило.

Несколько бесконечно долгих минут она смотрела, как кровь течет из глаз Сумрака, а по лицу его бегут мучительные судороги, и ничего не могла сделать. Фалькор приказами пытался заставить его сдвинуться с места. Жатва знала, как это больно, когда одна сила вынуждает стоять, а другая – действовать. Хуже обжигающих ран от святого клинка, хуже, чем когда в кости ввинчивают сверла или когда пилят ржавой пилой. Поводов ненавидеть всех и без того было предостаточно, но хозяева всякий раз подкидывали новые.

Когда же наконец инородная власть начала таять, Жатва дернулась и выдавила из себя ее остатки. Сразу стало легче дышать.

Сумрак рухнул на колени, его била крупная дрожь. Герцог, растолкав окружающих рыцарей, выдернул из-за пояса кнут и со свистом обрушил на спину кары.

– Тварь неблагодарная! Поднимайся и защищай меня! – закричал он, в ярости брызжа слюной, и снова взмахнул кнутом. Сумрак дернулся под ударом. – Поднимайся! Убей гайстов, уничтожь ту тварь! Ну!

Когда Фалькор занес руку в третий раз, Жатва уже была перед ним. Приняв удар на плечо, она перехватила кожаный хвост кнута. Удивление на лице герцога быстро сменилось гневом.

– А ну отойди! Что ты себе…

– Отзови приказ. – Она приблизилась к нему почти вплотную. – Отзови, иначе я затолкаю тебе эту штуку в зад.

Герцог испуганно сглотнул.

– Сумрак, убери ее!

Но тот не двинулся, лишь скорчился в очередном спазме.

Жатва стояла так близко к Фалькору, что чувствовала кислый запах его пота, видела, как взмок его лоб, а щеки покрылись красными пятнами. Она не могла коснуться герцога, не могла причинить ему вред, но даже самые строгие приказы оставляют лазейки.

Жатва резко выдернула кнут из его руки, взмахнула и с силой хлестнула по земле, взметнув вверх комья грязи.

Фалькор взвизгнул, отпрянул и торопливо пролепетал:

– Сумрак, можешь отдохнуть! – А потом метнулся под защиту рыцарей и крикнул: – Тварь! Сука! Я этого так не оставлю! Ты за все ответишь!

Жатва усмехнулась:

– Сначала попробуй выжить.

Словно в подтверждение ее слов, крупный гайст в прыжке врезался в щиты. Рыцари пошатнулись под его весом, но устояли. Отлетев от щитов, гайст припал к земле и прыгнул снова. Рыцари сдвинулись на полшага назад, так что пространства вокруг кронпринца и его свиты почти не осталось. Они жались друг к дружке, как запуганные детишки, а Жатва глядела на них и улыбалась. Она не собиралась им помогать.

– Сумрак, убей этого гайста! – вскричал герцог.

Прыжок. Загремели доспехи, двое рыцарей не устояли на ногах и повалились на спины, задев стоящих в центре. Гайст вспрыгнул на один из щитов, готовясь сцапать добычу, но в тот же миг щупальца черного тумана опутали его, заставляя замереть.

Сумрак поднялся на ноги, подобрал с земли святой меч убитого Истребителя, обрушил клинок на хребет гайста и выронил обжигающее кожу оружие. Рыцари спешно выползли из-под останков твари и заляпанных щитов.

Когда Эммерих и Фалькор тоже поднялись на ноги, ошалело глядя на едва не прикончившего их хищника, Жатва неспешно приблизилась к ним. Кулак с зажатой в нем рукоятью кнута замер перед носом герцога.

– Твоя жизнь принадлежит мне. – Она перевела угрожающий взгляд на кронпринца. – И твоя тоже. Вспоминайте об этом перед сном.

Жатва с треском переломила деревянную рукоять и бросила кнут в грязь. Несколько мгновений позволила себе насладиться ужасом в их глазах, а затем оттолкнулась от земли и помчалась к Веллану, пока никто из них не додумался приказать Сумраку напасть на нее.

***

Веллан преследовал Хайке по всему полю, но та ускользала, не желая сражаться с ним. И всюду на ее пути падали замертво люди – остатки хавенгурской армии.

Так не могло продолжаться.

– Хайке! – взревел Веллан, стараясь перекрыть общий стон и лязг. – Зачем ты это делаешь? Зачем помогаешь тем, кто убил твоих детей?

Хайке замерла, а юнец, которому она собиралась снести голову, кинулся прочь. За время этой краткой заминки Веллан наконец сумел догнать ее. Меч отяжелел и дрожал в онемевших пальцах, ноющие ребра не давали вздохнуть, кровь и пот текли по лицу.

– Разве ты не хочешь отомстить? Или темная суть изменила тебя настолько, что заставила полюбить своих хозяев и простить их?

Она резко обернулась к нему. Искаженное гневом и болью лицо не принадлежало его тихой заботливой сестре. Это было лицо твари.

– Ты не знаешь, каково это. Тебя не было рядом! Может, будь ты с нами, он обратил бы тебя, а мне не пришлось бы терпеть все это!

Веллан наставил на нее меч, упер острие в шею.

– Это не ответ. Почему ты помогаешь им?

– Он обещал… обещал избавить меня от боли.

– Как?

Хайке пожала плечами.

– Мне все равно как.

– Он обманул тебя. Боль придает жизни смысл. Помоги мне отомстить за нашу семью!

Она печально смотрела вниз, на меч, и Веллан мог бы поклясться, что она больше всего в этот момент жалеет, что сталь не способна убить ее.

– Никому не победить…

Хайке вскинула испуганные глаза, глядя за плечо Веллана. Он тоже оглянулся.

Жатва стояла в нескольких шагах от них с подсохшими на щеках кровавыми дорожками и в упор смотрела на Хайке. Та вздрогнула, отступила и резкими прыжками помчалась прочь, в сторону ворот.

– Останови ее, – потребовал Веллан, устало опустив меч.

– Нет.

– Нет?

– Что ты собираешься делать? Убить ты ее не сможешь. Закуешь в цепи и будешь колоть святым мечом? – Жатва нахмурилась, стерла ладонью кровь из-под носа и чуть тише добавила: – Первое время после обращения очень тяжелое. Ты пытаешься бороться со своей новой сутью, не можешь примириться с ней. Еще этот постоянный голод. Но потом станет легче. Твоя сестра – все еще твоя сестра. Темная суть меняет нас не так сильно, как то, что происходит после.

Веллан долго глядел на Жатву, пытаясь понять, можно ли верить ее словам или это очередная попытка использовать его. Хайке в это время успела скрыться за частоколом, и не было смысла преследовать ее.

– Ладно. – Он обвел угрюмым взглядом полоску деревьев на горизонте и пасмурное небо. – Ладно…

Шум битвы постепенно начал стихать. Кто-то из Истребителей добил последнего гайста. Люди, увидев, что опасность миновала, смогли наконец выдохнуть. По-прежнему стонали раненые, а те, у кого еще остались силы, пытались помочь им.

Веллан и Жатва стояли посреди поля трупов. Стая гайстов и одна не вошедшая в полную силу кара за несколько минут перебили бо́льшую часть войска. Страшно представить участь мирных жителей тех городков, что решит захватить Ингольв.

Отряд рыцарей во главе с кронпринцем подошел к ним. Эммерих выглядел непривычно угрюмым и растрепанным. Герцог Зонненхафт держался чуть позади, опасливо косясь на Жатву.

Эммерих оглядел Веллана с ног до головы и произнес с таким выражением, что непонятно было, рад он этому