Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

– Придется на вертеле жарить, как шашлык.

И первые робинзоновские радости: действующая зажигалка Мартина, сосновый сушняк для костра, вертела из засохших тростинок, сочные куски поджаренной и продымленной рыбы. И первые попытки подвести наконец какой-то итог пережитому.

– А сила – лес.

– В таком лесу не человек звучит гордо, а дерево.

– Не твое. «Одноэтажную Америку» все помнят. Объясни Мартину.

– А назад в этот лес меня калачом не заманишь. Как бы тебе перевести, Мартин? Ну, сладким пирогом, что ли.

– Сладкий пирог на даче остался.

– А как все-таки объяснить случившееся? Сон? Нет. Мираж? Тоже нет. Значит, из одной реальности мы попали в другую реальность. Как?

– У нас уже есть опыт, – сказал Зернов.

– Предел вероятности твоей гипотезы в допустимости возвращения розовых облаков. Первый вопрос: зачем они вернулись?

– За нами.

– Значит, приглашение в гости. На другую планету. Эту гипотезу мы уже слышали на конгрессе. Второй вопрос: где эта планета? И сколько парсеков мы отмерили в космосе, чтобы увидеть мерзавцев в желтых крагах? Может быть, она искусственная, эта планетка из красного киселя?

– А может быть, она просто в другом измерении? Уместилось же все Сен-Дизье в коридорах отеля «Омон».

У меня не нашлось возражений: оказывается, богатой игрой воображения обладал не один я.

– Гипотезы не возникают на пустом месте, – продолжал Зернов, – им нужна точка опоры. У нас их несколько. Первая – лес. Несовременность его очевидна, географическое положение неясно. Вторая – концлагерь. Принудительный труд в такой форме возможен только в условиях полицейского государства. Но это не Гаити, не Родезия и не Южная Африка. Третья точка – изобилие растительных и животных форм. На Земле в аналогичных широтах мы нигде, ни в одной части света не найдем таких гигантских скоплений простейших организмов. Такие скопления могут быть созданы только в террариях – заповедниках, где специалисты-этологи могут изучать поведение животных в сообществах. Такого колоссального заповедника, как известно, на Земле нет.

Я вспомнил потрясшее меня выступление американского писателя-фантаста на Парижском конгрессе. Если цивилизацию розовых облаков можно представить себе как суперцивилизацию муравейника или пчелиного роя, то в своей гипотетической лаборатории они начнут именно с этологии – с изучения сообществ, начиная с простейших. Цепь от насекомых и млекопитающих требовала заключительного звена, наиболее совершенного продукта биологической эволюции.

Но Зернов еще не закончил.

– Есть и еще одна точка опоры у нашей гипотезы: время. Наши часы не поспевают за солнцем. Они остановились за несколько секунд до смены декораций и снова пошли уже в другой реальности. Но солнце там приближалось к зениту, а стрелки наших часов – к семи вечера. Значит, в этой реальности действовала другая система отсчета времени или то, что нам показалось мгновением, на самом деле отняло три четверти суток, когда часы, возможно, стояли. Допустим, что мы их перевели и в полдень стрелки остановились бы на двенадцати. Сколько времени мы здесь? Четыре часа с минутами. А солнце уже за лесом, только багровая полоска видна: мы в преддверии сумерек. Так где же летом в умеренных широтах солнце заходит в четыре часа дня, а в пять, наверное, уже темнеет? Значит, день и ночь здесь короче, а следовательно, и планетка поменьше.

Мы посмотрели на небо: закат был очевиден, красный, как говорят – ветреный земной закат, но совсем не в земное время. День отсветил, приближалась ночь.

Принесли еще сушняка, и костер запылал сильней.

– Будем всю ночь жечь. Головешки тоже оружие.

– И спать по очереди.

– Программа-минимум, мальчики. До утра только.

– А с утра?

– Людей искать. Не для муравьев же нас сюда пригласили.

– А где их искать?

– Железная дорога подходит к шахтам с юго-запада, – вспомнил Толька. – Значит, вниз по реке.

– Подходяще. И еда под боком.

– Выходит, одну рыбу жрать?

Продымленная костлявая рыба, да еще без соли, погасив голод, уже не вызывала аппетита.

– Можно кабанчика поймать, – мечтательно откликнулся Толька. – Есть способ. На тропу в зарослях закладывается петля с грузом. Попав в петлю, кабан делает сильный рывок и бросается в чащу…

– А ты за ним. Жаль, что у меня нет камеры. Этюд для «Фитиля».

– Я могу подползти к любой птице на десять – пятнадцать футов. Брал призы за бесшумность в военной школе, – сказал Мартин. – А нож бросаю без промаха.

Я засмеялся:

– Смотри.

Прямо на нас на огонь костра летела большая черная птица. Летела невысоко, все время снижаясь. И почему-то в замедленном темпе полета. Казалось, крылья взмахивали все слабее и реже.

Мартин бесшумно приподнялся на согнутых коленях. Тихонько щелкнул, выбросив лезвие, нож. Но птица, не долетев буквально трех метров, в последний раз взмахнула крыльями и упала в траву. Мы нашли ее уже бездыханной.

– Глухарь, – сказал Толька и замолчал.

Что-то привлекло его внимание и оказалось длинной стрелой, пронзившей насквозь тело птицы. Мартин с трудом вытащил стрелу: мешал раздвоенный металлический наконечник, чуть плоский и заостренный, как штык. Почти метровая стрела была выкрашена в черный цвет и заканчивалась хорошо приклеенным оперением. Мастерская стрела. Даже лучшие мастера спортивной стрельбы из лука позавидовали бы ее обладателю.

Мартин долго вертел в руках это совсем не современное оружие и сказал задумчиво:

– Мы, кажется, попали к индейцам, мальчики.

Глава 6

Урок географии

Глухаря, уже ощипанного и выпотрошенного, начали жарить, как и рыбу, на вертеле. Мечтали о чае. Но не было ни чая, ни сахара, ни котелка для воды. Воду пришлось пить некипяченой прямо из реки, черпая пригоршней. Хорошо еще, что вода была как ключевая, незамутненная и не пахла болотом.

Разговаривать не хотелось. Мы сидели вокруг костра, не задавая вопросов и не высказывая предположений. Робинзонада не прельщала перспективами и не сулила надежд на возвращение домой. Да и где теперь этот дом? За сколько километров, парсеков или магнитных полей?

В эту минуту тревожных и тягостных раздумий незнакомый голос вдруг спросил по-английски:

– Разрешите присесть к вашему костру, друзья?

И, поскольку мы не ответили сразу, он тотчас же повторил свой вопрос по-французски, с такой же безукоризненной точностью произношения.

– Пожалуйста, – ответил по-английски Зернов, – места хватит для всех.

Он обращался к двум бесшумно подошедшим парням в шортах и клетчатых рубашках с короткими рукавами. Первое, что мы увидели, были их голые ноги,