Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

Именно поэтому, едва получив от Виктора задачу Наполи тут же принял решение не тратить время попусту на попытку найти искомые предметы в магазине, тем более что в магазине могло и не быть того, что ему нужно. Но вот на заводе… а вернее на Ташкентском авиационном производственном объединении имени В. П. Чкалова («ТАПОиЧ»), тут с болтами и гайками наверняка полный порядок.

Выйдя из проходной Наполи быстро огляделся по сторонам, Был обед и по территории тянулись стайки работяг и административных служащих — кто в столовую, кто из столовой. Некоторое время, буквально две секунды — Наполи изучал закономерности этих передвижений, а затем — решительно двинулся наперерез. Завернул за угол столовой и удовлетворенно кивнул самому себе. Курилка. Не официальная площадка для курения, со скамейками, крышей от дождя и урнами-пепельницами, а стихийно организованная, за углом, подальше от взглядом начальства, с консервной банкой из-под «Бычков в томате» вместо пепельницы и бетонными блоками вместо скамеек. Конечно никакого навеса, зато в укромном месте.

В стихийной курилке стояли несколько человек, все в синих комбинезонах разной степени помятости и засаленности, они курили и гоготали словно стая гусей. Заводилой был широкоплечий мужчина в сбитой на затылок кепкой и выбивающимся из-под нее рыжим чубом. Он разводил руками, рассказывая о чем-то, передавая лицом гамму эмоций почище любого актера провинциального театра.

— … а я своей мартышке говорю — вот такой глаз у нее был! — продолжает он, стоящие рядом работяги с готовностью хохочут. Кто-то сплевывает в сторону, кто-то качает головой.

Наполи подходит к курящим и на него начинают оборачиваться. Кто настороженно, а кто — с вызовом.

— Новое начальство пожаловало? — говорит тот самый весельчак с рыжим чубом: — дак мы в свой законный перерыв, все как положено… у нас все-таки страна Советов, все для народа.

— Не угадал. — говорит Наполи: — я не начальник. Я из ОРСа металлургического комбината в сибирской провинции. Мне кое-что в край достать нужно и очень быстро.

— Отдел рабочего снабжения? — прищуривается рыжий с чубом, окинув его быстрым взглядом с головы до ног: — дак тебе в администрацию, второй этаж, там девки из ОРСа сидят. — он отхаркивается и шумно сплевывает в сторону.

— Я тут человек новый. — говорит Наполи и достает из наплечной сумки газетный сверток. Обычный газетный сверток, но его очертания выдают что в «Известия» завернута бутылка: — я человек новый, а ты я вижу тут везде свой. Может подскажешь как мне болтов и гаек на крепления найти… и ключей к ним, штук шесть, наверное. А это вот… сувенир из Сибири. — и сверток перекочевывает из рук в руки. Если бы Наполи не поджимало время он бы отдал бутылку только после сделки, но сейчас он торопился и ему нужно было продавить мужика-заводилу как можно быстрее. По манерам поведения и по тому как к нему относились окружающие Наполи безошибочно определил этого рыжего как неформального лидера общественного мнения, а такой точно все вокруг знает и может ему помочь.

Тем временем рыжий осторожно развернул газету и довольно улыбнулся, увидев бутылку «Посольской».

— В Сибири знают толк в сувенирах. — говорит он и поворачивается к своим собеседникам: — вот только маловато на нас всех будет, даже не по пятьдесят грамм… чего мараться.

— Если быстро достанем что надо — то у меня есть еще два сувенира. — говорит Наполи, поправляя наплечную сумку, в которой что-то звякает, издавая музыкальный «дзинь!», звук который возникает при соприкосновении двух стеклянных бутылок.

— Другое дело! — расплывается в широкой улыбке рыжий и протягивает свою руку, больше похожую на большую лопату: — меня Игорем зовут.

— Николай. — Наполи пожимает протянутую руку.

— Пошли за мной, Николай. — рыжий передает газетный сверток одному из своих собеседников в курилке: — братуха, подержи пока, вернусь — прихлопнем. А пока мы с братом Колей за болтами сходим в сборочный.

— Не вопрос. — кивает ему другой рабочий, высокий и с загорелым до черноты лицом: — скажу Вальке чтобы закусь в столовке достал у поварих.

— Ага, ага. Только попробуйте без меня начать — головы откручу. — беззлобно угрожает рыжий. Они с Николаем выходят за угол, поворачивают налево по усыпанной гравием дорожке и идут прямо.

— Сколько говоришь у тебя сувениров из Сибири? — спрашивает рыжий: — два еще? Давай с нами посидишь? Валька со столовки бутербродов натаскает, выпьем, за жизнь побалакаем, парень ты нормальный, ровный…

— Да времени сейчас нет. Потом — обязательно. — говорит Николай: — а сейчас вот прямо срочно надо. Если за пять минут управимся, то я тебе всю сумку отдам. Тут у меня две бутылки «Посольской», один «Арарат» пять звездочек и рижский бальзам, тоже сорокаградусный.

— Ого! — присвистнул рыжий: — так срочно надо? А что случилось?

— Да вот, понимаешь… — и Николай мастерски расставляет акценты, рассказывая, что именно произошло.

— Ничего себе! Вот твари! — искренне возмущается рыжий работяга, ускоряя шаг: — да я тебе и так помог бы, ты бы мне сказал! — они входят в огромное здание сборочного цеха, рыжий останавливается, вкладывает два пальца в рот и оглушительно свистит, перекрывая шум машин и грохот инструментов.

— Эй! Марат! — кричит рыжий и машет рукой: — а ну подь сюда!

— Чего тебе, Немиров? — к ним подходит невысокий, коренастый татарин, вытирая руки куском промасленной ветоши: — опять с компрессором нелады? Сколько я говорил, хватит с настройками хероборить, раз настроили и все. Нет же, кривыми лапами своими лезете…

— Марат, дружище! — рыжий хлопает татарина по плечу, да так, что от комбинезона пыль летит во все стороны: — надо двести болтов и гаек нужного диаметра, срочно. И десять ключей к ним.

— Болты найдутся, да и гайки тоже. — Марат аккуратно убирает руку рыжего со своего плеча: — а вот с ключами проблемы, сам знаешь. Четыре найду, но больше…

— Надо десять. — проникновенно смотрит рыжий на татарина: — я же знаю ты можешь, Марат. А Коля тебе бутылку рижского бальзама организует. Сорок градусов. Правда, Коля?

— Правда. — кивает Наполи и открывает свою