Фантастика 2026-94 - Николай Владленович Басов

тут уж я позабочусь, чтобы каждая копейка дошла до воспитанников. Ну и чтобы всякие садисты психопаты не приблизились к ним на пушечный выстрел. А главное, это внимание государыни и возможность обращения к ней напрямую. Да, по поводу дел в приютах, но кто мешает ввернуть и что-то помимо этого.

С аэропланами вышла некоторая заминка. Государь трое суток не мог найти время, чтобы осилить тридцать вёрст от Царского села до Гатчины, хотя погода установилась на загляденье.

С другой стороны, это пошло только на пользу. Авиаторы буквально в очередь выстроились чтобы оказаться в кабине пилота и опробовать воздушного скакуна. Все были приятно удивлены лёгкостью управления и устойчивостью машины.

В принципе, технические характеристики нашего УЦ-2 практически сопоставимы с закупленными французскими Фарманами. Вес машины, бомбовая нагрузка, радиус полёта, экипаж два человека. Вот только у нашего крейсерская скорость составила сто двадцать вёрст в час, что на четыре выше, чем у лягушатников, а максимальная составила и вовсе сто пятьдесят. Относительно манёвренности и говорить нечего.

Плюс у нас имелись ещё две модификации с двухсот и трёхсотсильными двигателями, характеристики которых были ещё выше. И главное, ни один аэроплан в мире такие нагрузки потянуть не способен. Цельнометаллическая конструкция гораздо прочнее деревянно-тканевой, неспособной выдержать подобное. Разгони такой аэроплан до ста пятидесяти вёрст и он развалится прямо в воздухе.

При этом цена учебного, который уже превосходил француза, сопоставима, мы просим те же одиннадцать тысяч за машину, включающую в себя транспортировку и гарантийное обслуживание. Вообще, мы могли продавать и дешевле, потому что у нас широко используется штамповка, а производство алюминия обходится почти втрое дешевле чем где бы то ни было в мире. Но я не видел причин заниматься благотворительностью.

Впрочем, на императорскую чету, а на лётное поле прибыла и Александра Фёдоровна, куда большее впечатление произвёл пассажирский ТЦ-10. Опытный образец мы сделали более комфортабельным, на шесть пассажирских мест, с соответствующей отделкой. Это всё стараниями Константина Эдуардовича, сейчас заслуженно пожинающего плоды своей славы.

Сначала изъявила желание произвести полёт царица, а там и царь батюшка был вынужден ей уступить, хотя я и видел, что ему страшно. Ничуть не в укор. В бытность свою я долгое время боялся летать на аэробусах, которые не чета вот этим образцам. Только за прошлый, девятьсот десятый год, в России погибло тридцать два авиатора, как из числа военных, так и гражданских. Так что, опасения более чем оправданные и такое доверие со стороны Александры Фёдоровны мне было приятно, чего уж там.

Как результат, император ступил на грешную землю имея бледный вид, чего все в оба глаза не замечали. А вот императрица разрумянившейся, с высоко вздымающейся грудью и блеском в глазах.

Как пояснили мои пилоты, она не усидела на месте и заглянула к ним в кабину, живо интересуясь управлением аэроплана, хотя это и было затруднительно из-за гула мотора. Кажется у нас есть новый адепт авиации. Во всяком случае, помимо воздушной яхты императорская семья обзавелась и пассажирским самолётом. В смысле, заказ выполнят как только будет запущен авиационный завод.

Одним словом, контракт на поставку аэропланов в вооружённые силы практически у нас в кармане. Сейчас проходят всесторонние испытания. Константин Эдуардович показывает какие именно модификации мы сможем производить. а это те же пассажирские модели с закрытыми кабинами для командного состава или тех же фельдъегерей. А так же санитарные модели для транспортировки трёх раненых и одного сопровождающего…

Ах, да, чуть не забыл. Я ведь получил придворное звание камер-юнкера, знак внимания со стороны монаршей четы. Не скажу, что у меня выросли за спиной крылья. Если мне не изменяет память, то в этом звании на сегодняшний день состоит порядка четырёхсот человек. Короче, много нашего брата. Но кое-какие привилегии мне это всё же даёт.

К примеру, я без особого труда сумел получить пригласительный билет в театр. Обычному камер-юнкеру он мог и не достаться, потому что зрительный зал не резиновый. Но я как бы в любимчиках у её императорского величества, а потому получил его по первой просьбе. Разумеется не на первых рядах, но это и неважно.

Ну что сказать, идиотизм как он есть. Лично при мне были два пистолета ПГ-08, в открытых поясных кобурах, надёжно прикрытые полами сюртука. Никто меня не обыскал, даже не предпринял попытки. И ведь я не высокопоставленный сановник, а в театре присутствует августейшее семейство. Приглашение есть? Проходи. Хоть бы удостоверились в его подлинности. Край непуганых идиотов.

Особого смысла в двух стволах нет, потому что и ёмкость магазина способствует и вообще, это оружие самообороны. Просто привык. Коль скоро я в равной степени владею обеими руками, то отчего бы и нет. Опять же, даже во Владивостоке, который уже практически считаю своей вотчиной, и где я могу себе позволить передвигаться без телохранителей, непременно имею при себе пару пистолетов. И как-то наплевать, что выглядит это где-то смешно, главное, что я ощущаю себя комфортно…

Игра актёров мне откровенно говоря не понравилась. Как там говорил… вернее, говорит Станиславский — «не верю». Так вот, я не верю. Слишком много кривляний, слишком пафосно и ещё много всяких слишком. Но публика принимает актёров благосклонно, а кто я такой, чтобы им указывать.

Наконец второй антракт. Я поднялся со своего места и двинулся по правому проходу к оркестру. Кругом много людей и они могут перекрыть цель настолько, что у меня не получится выстрелить.

Самое поганое то, что я понятия не имею откуда приблизится Богров. Потому что интересовался этим постольку поскольку. Иными словами информация на уровне статьи википедии. Пойду левым проходом, может статься так, что убийца двинется правым. А то и вовсе выйдет из зала, обойдёт его и вернётся через ближайший к цели вход.

Я прекрасно знаю как выглядит этот недоумок, но пока не вижу его. Поэтому двигаюсь правым проходом по направлении Столыпина, беседующего с министром двора бароном Фредериксом, облачённого в мундир и графом Потоцким, в гражданском платье, которых я вижу впервые в жизни. Их имена мне известны из интернета, и не беседуй они с Петром Аркадьевичем, я и знать не знал бы кто есть кто.

Есть! В левом проходе замечаю молодого человека в пенсне целенаправленно движущегося к первым рядам. Правая рука опущена в карман пиджака. Идёт довольно быстро, я бы сказал нервной походкой, обходя, а порой и бесцеремонно отталкивая встречающихся на пути. Он уже, можно сказать, на боевом курсе. Я свернул и пошёл по практически свободному ряду. Нас разделяло не