"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

Я натянул штаны и уселся поразмышлять. Но тут в дверь раздался стук. И тут мой новый организм отреагировал очень весело. Рука метнулась под подушку и выхватила пистолет.

— Кто там?

— Так вы ж, господин, как вчера изволили приехать, велели газет купить и прямо с утра вам доставить.

Я сунул пистолет обратно и открыл дверь. На пороге стоял халдей. Они всегда одинаковы, в каком веке не живешь. Он мне протягивал пачку газет, а в другой руке держал кучку монет.

— Вот, купил, как вы приказали, а вот сдача.

Я нашел в кучке серебра монету и дал ему. Видимо, дал много, поскольку халдей расплылся в улыбке.

— Если что надо, так вы ко мне обращайтесь, меня Петром зовут.

Вот времена меняются — а халдеи те же. Во всех местах, где я бывал в командировках, они предлагали решить вопросы, «если что надо». Под «надо», разумеется, понимались девки. Эта общность гостиничных служащих как-то меня успокоила. В конце-то концов, тут тоже русские люди живут.

Едва дождавшись, пока закроется дверь, я поглядел на газеты. Первая была «Петроградские ведомости» от 15 апреля 1917 года.

От, это я угодил! Хотя, во всем есть и свои положительные моменты. Сейчас в стране полный бардак. Господа демократы разогнали Охранное отделение и жандармский корпус. Так что вряд ли кто-то заинтересуется тем, что я очень отличаюсь от аборигенов. Это ведь в книжках «попаданцы» оказываются хоть во времена Петра Великого, хоть князя Ярослава Мудрого — и всюду канают под своих. На самом-то деле даже в этом времени я чужой человек. Не так говорю, не так двигаюсь — да много чего. Это я заметил по реакции халдея. Но сейчас ко мне прикапываться явно никто не станет. Уже плюс.

Итак, что мы имеем? Я попал в чужое тело. В книжках писали, что там можно покопаться и найти чужой разум. Но как я как я не старался, ничего, кроме собственных воспоминаний я не обнаружил. Однако, от товарища, в которого я внедрился, что-то осталось. Это реакции. И они мне очень не нравились. Они принадлежали явно не самому законопослушному человеку. В самом деле, кто на автомате при стуке в дверь выхватывает пистолет? Тот, кто живет за гранью закона. Революционер или крутой уголовник типа бандита. Но революционеры всех статей в это время были самыми почетными людьми. Уголовник? Так ведь господа демократы вместе с Охранным развалили заодно ещё и Сыскное отделение. Так что опасаться мой клиент мог только иных уголовников. Вот это мне очень не нравилось.

Но ладно. Что вышло, то вышло. Для начала я полез под подушку и достал пистолет. Это была самозарядная машинка калибром примерно девять миллиметров. А, на стволе написано «Colt». И тут я вспомнил. Я читал об этом пистолете в Интернете. Это же Кольт 1911 года! Который в армии США был на службе до середины 80-х годов XX века. И из которого стреляли друг в друга братва Аль-Капоне и прочие американские бандюганы эпохи «сухого закона». Руки автоматически вынули и вставили обойму. Я ЗНАЛ, что смогу этот пистолет разобрать и собрать.

Кроме того, под подушкой обнаружился бумажник. Что меня тоже не грело. Подобные вещи прячут под подушку люди, часто ночующие там, где ценным вещам могут «приделать ноги». Кстати, там же имелись и наручные часы — здоровенные, размером с компас, который я когда-то носил на руке в туристских походах.

Но с часами ладно, поглядим бумажник. Только теперь я осознал, почему у блатных на жаргоне он называется «лопатник». В самом деле — потертое кожаное изделие имело размер примерно с рабочую часть саперной лопатки. А что там у нас? В одном из отделов я увидел ксиву. Блин, я ещё и янкес! Ричард Блэк. 1895 года рождения. Хотя, может, это и липа. Ну, хоть английский я знаю хорошо. Тут же лежала журналистская корочка на то же имя. На ней была моя нынешняя морда и документ свидетельствовал, что я являюсь корреспондентом газеты «Solidarity», штат Техас, город Даллас.

А вот это знак судьбы. Такую газету я знал. Дело-то в чем? Я вырос без отца, который свалил из семьи вскоре после моего рождения. Нет, мужиком он был порядочным и честно платил алименты. И даже помог мне поступить на журфак, что в начале восьмидесятых было совсем не просто. А мама, являлась очаровательной женщиной, которой возраст только украшал. В начале девяностых она на какой-то научной тусовке встретилась с американцем. У них началась любовь-морковь. Да и время было для ученых сами знаете какое. В общем, мама отъехала в город Даллас. Меня тоже звали, но я решил, что в Америке хватает и своих журналистов. Ну, а в гостях в славном городе Далласе я бывал. И там у моего отчима имелся друг, Ричард. Он увлекался историей родного края. И, разумеется, был очень рад встретить нового человека, которому можно поездить по ушам. Чего от янкесов не отнимешь — это добросовестности. Если уж они взялись занимаются какой-то проблемой — то изучают её всерьез. У них либо человек о чем-то вообще ничего не знает, либо знает об этом всё. Полузнаек, характерных для нашей интеллигенции, а ещё более — для завсегдатаев интернет-форумов, я в США не встречал.

Вот и Ричард знал по теме всё. При этом он был достаточно циничным человеком — и рассказывал мне не «глянцевую» историю штата, а так, как оно было на самом деле. Про забастовки, про бандитов, про продажность чиновников, про подлость предпринимателей… А память у меня журналистская, то есть, очень хорошая.

Так вот про газету «Solidarity» он упоминал. Это было достаточно популярное профсоюзное издание. Которое выступало за единство всех работяг — белых, черных и латиносов. Что вообще-то для Америки начала XX века было сильно. Тогда все группировались по своим тусовкам. Но всё-таки газета была не настолько радикальной, чтобы её корреспондент имел такие привычки обращения с оружием. Я вот служил в Советской Армии, так ведь не в спецназе — и таким штукам не был обучен.

Дело всё больше пахло Америкой. Ксивы, конечно, можно, подделать. Но если уж лепить фальшак, то логичнее сделать удостоверение чего-то типа «New York Times», а не техасской профсоюзной газеты.

В другом кармашке бумажника обнаружились деньги. Ещё царские. Так, четыреста пятьдесят пять рублей. Ну, хоть это хорошо. Хоть в ближайшие дни не