"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

Между тем Михаил продолжал.

— А если придете к власти, так не забудете, что вам помогал бедный еврей… Так, Сергей, вы хотите познакомиться с местными анархистами?

— Да, хотел бы.

— Ну, это легко можно сделать. Только вот такой вопрос. Я могу отвести вас на дачу Дурново, где у них что-то вроде клуба. А могу познакомить с одной группой рабочих, тоже с Выборгской стороны.

Блин! А я вот и забыл про дачу Дурново, которую анархисты захватили после Февраля. Но нам туда не надо. Вдруг попадется человек, побывавший в Америке. Да и во всяких клбух всегда любят поговорить об «измах». А если я войду в эту среду через, так сказать, низовую организацию, то никто мне предъяву кинуть не посмеет.

— Ну эти клубы. Видал я салонных революционеров. Лучше уж с рабочими познакомиться.

— Тогда это можно сейчас сделать. У них как раз скоро начинается собрание.

Мы допили и доели — и вышли на Владимирский, где поймали извозчика. Он и повез нас на Выборгскую. Я с интересом глазел вокруг. В общем, Литейный проспект не сильно и отличался от того, что я видел в своем времени. Ну, реклама была иная, а дома те же. Только вот Большого Дома[11] не было. Вместо него находились какие-то обгорелые останки.

— Окружной суд, — пояснил Михаил — Сожгли во время революции.

— Гы. Умные люди вели народные массы. Там ведь наверняка было множество уголовных дел.

А вот Выборгская сторона выглядела совсем не так, как я привык. Понятно, что не было коробки гостинцы «Санкт-Петербург». Да и крейсер «Аврора» ещё не стоял на знакомом месте. Но главным было другое. Многочисленные заводские трубы чадили черным дымом. Так а что делать — угольком топят.

За мостом местность поменялась. Это явно был другой мир. Тут по улицам двигались мужчины в сапогах, дешевых пиджаках и картузах и женщины в ситцевых платьях и платочках. И чем дальше мы ехали — тем больше в глаза бросалась вопиющая бедность. А ведь большевики и анархисты были в чем-то правы…

Но места всё же были знакомые. Мы свернули на Нобельский переулок и пролетка остановилась у заведения, на котором была надпись «Чайная». Я ухмыльнулся. В СССР в заведениях с таким названием пили совсем не чай. Михаил по-своему понял мою ухмылку — ведь мы тоже недавно вылакали поллитру «чая».

— Это и в самом деле чайная. Тут никогда спиртного не подавали, даже до войны. Её открыл один купец-благотворитель. Думал, что рабочие будут сидеть за самоваром и отрешатся от крамольных мыслей. Вот они и сидят…

Мы прошли через большой зал и свернули куда-то в коридор. Михаил открыл одну дверь и кивнул мне.

Я общался с современными мне анархистами, а также знал историю. Так что не ожидал увидеть пьяную оргию. Но цивильность обстановки поразила даже меня. В большой комнате под керосиновой лампой сидело человек пятнадцать. На столе кипело два самовара, стояли стаканы, лежали баранки. Разве что, было очень накурено. Но в это время ещё не боролись за «здоровый образ жизни». Боролись за иное.

— О! Миша, здорово! А это кто с тобой?

— Разрешите представить, Сергей Алексеевич Коньков, анархист из Америки.

Дальше все пошло легко. Тут собрались, в основном, молодые парни, имелось четверо девушек. Судя по их виду, они были рабочими. Только один парень светился в фуражке и в какой-то униформе. Как я узнал позже — он учился в Лесотехнической академии.

Меня они встретили душевно. Что меня изумило — они не так, чтобы очень расспрашивали про Америку. Нет, я им рассказал, что помнил, об американских анархистах. Они это приняли к сведению. Но явно было видно — ребята полагают, как пел Цой, «дальше действовать будем мы». У них были более важные интересы, чем какая-то там Америка. Вопрос шел об организации агитации на окрестных заводах.

Михаил откланялся и исчез, а я включился в обсуждение насущных анархистских дел.

— Вот ты, американец, во вторник будет митинг на заводе Нобеля. Ты там сможешь выступить?

— Конечно.

— Тогда подходи к проходной к обеду.

Как-то так вышло, что с этого сборища я вышел в компании девушки по имени Светлана. Она сказала, что живет в центре — вот и вызвался её проводить. Мы шли по улице и болтали о всякой всячине, когда из какого-то закоулка вышло трое парней. В том, что это местные гопники, я понял сразу. Выглядели они забавно — на начищенных сапогах у них были резиновые галоши.

— А вот господинчик с нашими девками гуляет, — произнес один, в его руке сверкнул нож.

Тут снова заработали реакции моего реципиента. Я так быстро не успел бы выхватить пистолет. Единственное, что сделал я — так направил ствол перед ногами лидера. Мой реципиент явно стрелял сразу на поражение.

Грохнул выстрел.

Гопники поняли, что не с тем связались, но деваться им было некуда. Они бы драпанули — но сами себя загнали в угол.

— Лечь на землю, суки! Ножи кидаем в сторону. Второй выстрел будет в лоб!

Я сам себе удивлялся. Все-таки я был простым парнем, а тут прямо киногерой.

Гопники, увидев, что на них приветливо смотрит произведение мистера Кольта, улеглись, двое выкинули ножи.

И тут Светлана заговорила отборным многоэтажным матом. Скосив глаза, я увидел, что она держит пистолет, вроде браунинг. Закончив высказывать разные светлые мысли о парнях, она перешла к делу.

— Вы, гнойные твари, на анархистов напали? Вы знаете, что теперь с вами будет?

— Извините, ну не опознали… — прохрипел лидер.

— Ещё раз увижу — п…ц вам будет. А сейчас лежите, мрази, пока мы до угла не дойдем.

Мы пошли дальше.

— А что, анархистов на Выборгской стороне так уважают?

— Конечно. Наших кого тронь, все поднимутся. А вот в Америке сразу так стреляют? Я ведь видела, что ты его хотел убить.

— Да, в общем, жизнь там непростая.

— Да… Я про Америку читала. А вот скажи, Джек Лондон наш человек?

— Не совсем, он радикальный социалист, скорее ближе к большевикам. Но, в общем и целом — революционер.

Я ответил и задумался. Что-то здесь не так. Рабочая девушка этого времени, если хорошо в школе училась, могла из американских писателей читать Фенимора Купера или Майн Рида. А если уж очень продвинутая — то Брет Гарта или Марка Твена. Но Джек Лондон в это время в России был совершенно