Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

— Ну? — не разжимая пальцев, спросил алхимик.

— Я тогда уже понял, что вы отравили меня, и толком не знал, была ли это инициатива Аргента или воля его патрона, коим я считал Чёрного лорда. Я мог умереть, и у меня оставался единственный шанс выжить — заставить вас дать мне противоядие. Я должен был сделать что-то, чтоб моя жизнь хоть на какое-то время стала для вас ценнее моей смерти. Чёрный лорд интересовался подземельями Лорма, я солгал ему, что ничего там не нашёл, так, может, если будет возможность узнать правду об этом деле, это заставит его хоть на какое-то время пощадить меня. Вот я и признался во лжи. А получив своё противоядие, прикинулся умирающим и при первой же возможности сбежал. Может, и в этот раз вы не станете душить меня потому, что вам интересно будет узнать, что я об этом знаю.

— Логично, — усмехнулся Аргент и, наконец, разжал пальцы и сел на место. — Значит, ты, зная, что я в любой момент готов тебя убить, всё же решил явиться сюда. И ты не боишься?

— Боюсь, ещё как, — признался Марк. — Но я в безвыходном положении. Только вы обладаете информацией, которая мне необходима для моего дела. Я предлагаю вам сделку: вы скажете мне то, что интересует меня, а я отвечу на ваши вопросы.

— Моя откровенность точно будет стоить тебе жизни, — проговорил тот, прищурившись. — Ты готов к этому?

— Конечно, иначе бы я не пришёл сюда. Я прошу вас только об одном, ваше высочество, позвольте мне распутать этот заговор, угрожающий моему королю, и предотвратить его, а потом можете располагать мною, как вам будет угодно. Вы же понимаете, что сбежать мне от вас не удастся, да я и не побегу. Я просто хочу оградить Жоана и наше королевство от нависшей над ними опасности.

Аргент какое-то время задумчиво смотрел на него, а потом пожал плечами.

— Ладно, что тебя интересует?

— Что произошло тогда, я имею в виду заговор, стоивший жизни вашему отцу? Как вам и принцу Филиппу удалось уцелеть после вынесенного вам смертного приговора? Как он попал в Лорм, и почему его семья погребена там? И что стало с его прямыми потомками?

— Судя по твоим вопросам, ты уже многое знаешь, — заметил Аргент. — Ладно, я расскажу тебе, как всё было, но ты должен поклясться будущим своего рода, что никогда и никому не расскажешь об этом. Тогда я дам тебе возможность продолжить то, что ты сейчас делаешь.

— Я клянусь, — кивнул Марк.

Алхимик перевёл взгляд на огонь в камине и какое-то время молчал, а потом заговорил:

— Мне до сих пор тяжело вспоминать те дни. Прошло столько лет, но боль и обида до сих пор терзают мою душу. Ты знаешь, отец часто говорил мне, что я самый любимый его сын, правда, тут же уточнял, что причиной тому является полное отсутствие у меня амбиций и права на престол. Я был бастардом и родился слишком слабым, чтоб надеть корону. Однако он действительно был добр ко мне и часто держал при себе, доверяя мне свои мысли и переживания. Он не верил Филиппу, подозревая его в том, что тот мечтает поскорее сесть на трон и не остановится ради этого ни перед чем. Анри не выказывал подобных стремлений, но он был очень популярен в армии и народе, чем вызывал зависть отца. Думаю, что от опалы его спасало только то, что, вернувшись из похода, он отошёл от дел и погрузился в кутежи и любовные приключения.

Он посмотрел на книгу, лежавшую на каминной полке.

— Я помню Лодуара, он был умён и наблюдателен, и уже тогда ходили слухи, что он пишет дневники, которые намерен затем издать. Он верно написал, что я отправился в поход с Анри. Я был очень привязан к нему, а он любил меня как брата, в отличие от Филиппа, не обращавшего на меня внимания. Я чувствовал себя рыцарем, много занимался фехтованием, даже если эти занятия приходилось прерывать из-за полного упадка сил. Я думал, что лучше погибнуть в бою и снискать славу, чем бесславно умереть в своей постели. Тот поход был для меня тяжким испытанием. По возвращении в Сен-Марко я слёг и единственной моей отрадой стали книги. Я много читал, всё подряд, и именно тогда мне в руки попался тот трактат об алхимии. Я был просто очарован стройной системой символов, волшебством трансмутации различных материалов, менявших свой вид и качества, и особенно идеей создания философского камня. Я устроил в западной башне свою первую лабораторию, взял себе алхимическое имя Аргентум Луна и погрузился в исследования. Меня словно вело что-то, мне попадали в руки нужные книги и рукописи, которые распахивали для меня невероятные тайны, я сердцем чувствовал направление, в котором должны двигаться мои исследования, сразу же замечал ошибки в чужих трудах и знал, как их исправить. Я подобрался к своей собственной формуле почти вплотную, и однажды во сне мне было видение: белый голубь принёс и положил мне на ладонь кусочек камня, в котором я распознал довольно распространённый минерал. Проснувшись, я понял, что этот камушек и есть недостающая часть в фундаменте моего открытия.

— И вы создали философский камень? — спросил Марк.

— Да, это была забавная игрушка для меня, человека, не знающего ни в чём отказа, использующего золото, как другие использовали медь. Но попутно я открыл кое-что ещё более важное. Будучи увлечён исследованиями, я сперва не заметил, что исцелился и окреп, и только сражаясь с Анри на мечах, а он был подлинным мастером фальшиона в паре с ножнами, я вдруг почувствовал, что не только не уступаю ему, но и заставляю его отступать. Обдумав всё, я понял, что причиной моего исцеления стали пары, которыми я дышал во время опытов. Попутно с философским камнем я изобрёл эликсир жизни. Я продолжал работать над его формулой, уже будучи уверенным в успехе, и в самом конце моего труда случилось то, что роковым образом повлияло на дальнейшие события. Моё выздоровление заметил отец. Я честно рассказал ему обо всём и предположил, что этот эликсир сможет не только излечивать раны и болезни, но и даровать вечную жизнь. Он велел мне приготовить для него это волшебное снадобье, что я и сделал.

Аргент поднялся и, опершись на полку камина, какое-то время молчал, мрачно глядя в огонь.

— Я принёс ему то питьё, но он в какой-то момент решил, что я намерен