Наследие Маозари 11 - Евгений Панежин

class="p1">Всего через месяц в аронской академии магии начнётся новый учебный год, а у меня — четвёртый курс. К его началу я уже никак не успеваю: мне бы попасть в академию хотя бы ко второму полугодию.

А ещё нужно не забывать про гон тварей, который, по идее, должен произойти максимум через пять лет. Нам как можно скорее нужно определиться, будем ли мы его имитировать или же сразу станем готовиться к войне с пторианцами. Потому как что для одного варианта, что для другого понадобится немало времени на подготовку. А для этого мне нужно сначала закончить свою миссию… А я тут трачу драгоценное время на какие-то танцульки…

— Эх… Покой нам только снится, — устало выдохнул я.

— Да ты чего, Том, расслабься, — с улыбкой подбодрил меня Баркет. — Ты ведь теперь звезда… У тебя куча поклонниц — наслаждайся моментом.

— Да это, по большому счёту, такие мелочи по сравнению с глобальными обстоятельствами, — грустно вздохнув, отмахнулся я.

— А, ну да, — погрустнел Баркет.

— Том, ты так говоришь, как будто от тебя зависит судьба целого государства, — усмехнулась Ева.

— И не одного… — тихо буркнул Баркет.

— Что? — повернувшись к нему, переспросила девушка.

— Говорю, давайте выпьем! — с весёлой улыбкой воскликнул Баркет, поднимая бокал. — Сегодня есть повод расслабиться, так что нельзя терять ни минуты.

* * *

На следующий день трудовые будни поп-звезды продолжились… Я прерывался лишь на короткие перекусы, походы в туалет или душ и трёх-пятичасовой сон. Я пел, плясал, позировал — даже снялся в нескольких рекламных роликах.

Все, кто с нами работал, были предупреждены, что вскоре я уеду на несколько дней, и на это время никто ничего не планировал.

Ближе к вечеру, за два дня до праздника Вахула, мы с Баркетом стали собираться в дорогу. Ева по моей просьбе купила мне чёрный парик. Я смыл с себя весь грим, переоделся в нормальную одежду, включая кофту с глубоким капюшоном, надел парик, и мы с Баркетом тихо покинули нашу квартиру.

Сев в мой внедорожник, на котором до сих пор были ханунские номера; их не обязательно было менять некоторое время; мы выдвинулись в королевство Ханун. Пройдя все пограничные контроли, через несколько часов мы уже подъезжали к деревне Аралка.

Баркет был уже в курсе дикарского божества Вахула, дедушки Фаруха, его друзей и их кровавых забав с жертвоприношениями…

— Слушай, Том, — нарушил он молчание, — может, не стоит нам втягивать в это дело королевскую службу безопасности? Разберёмся сами, тихо и быстро. Зайдём, перестреляем всех этих ублюдков, и дело с концом.

Я покачал головой, не отрывая взгляда от дороги:

— Нет… Этого будет недостаточно.

— Почему? — удивился Баркет. — Они же получат по заслугам.

— И что дальше? — бросил я на него короткий взгляд. — Их просто не станет… Я уверен, что если мы с тобой вдвоём… или я один ворвусь в подземную часть дома Фаруха прямо во время кровавого жертвоприношения и перебью всех участников… Тех, кого в Хануне знают как приличных людей, имеющих высокие должности, то это дело обязательно постараются замять, а детали его скрыть. И после этого всех семерых, включая самого дедушку Фаруха, объявят погибшими… К примеру, во время ограбления или чего-то подобного. И на этом всё… Я же хочу, чтобы их преступления стали достоянием общественности. Все должны узнать, что творили эти «уважаемые граждане». У них конфискуют имущество, а их семьи навсегда покроются позором.

— Какой же ты всё-таки жестокий… — неодобрительно покачал головой Баркет, отворачиваясь к окну. — М-да, не ожидал от тебя… Не думал, что ты хочешь добиться страданий для их невинных родных и близких.

— Я не жестокий, — пожал я плечами, снижая скорость перед поворотом, — я стараюсь быть справедливым… Почему родня всех тех бедолаг, которых эти дикари замучили и съели в подземелье дедушки Фаруха, страдали от потери близких? Некоторые до сих пор страдают, в надежде их отыскать, — мой голос стал тверже. — А семьи этих тварей должны оставаться беленькими и чистенькими?.. Продолжать жировать на те деньги, которые эти семеро заработали на своих высоких должностях, используя служебное положение?.. Почему их семьи, как и народ Хануна, должны считать этих каннибалов-извращенцев порядочными жителями: хорошими отцами, любящими матерями? Где здесь, по-твоему, справедливость? Для этих тварей просто умереть — недостаточно, — продолжил я ровным тоном. — Даже если смерть будет мучительной.

Баркет задумчиво потер подбородок, глядя на дорогу перед нами.

— Ну да, — наконец кивнул он. — Если посмотреть на ситуацию с этой точки зрения, то ты прав. Будет неправильно, если имена этих людоедов останутся чистыми.

— К тому же, — рассудительно добавил я, — вряд ли в королевстве Ханун «добрый» дедушка Фарух является единственным обладателем подобного подвала: дикари-каннибалы уже давно попадают сюда под личинами местных или переселенцев из империи Зорт. И если нам удастся сделать так, чтобы все деяния этой семёрки вылезли наружу, причём конкретно… То местным силовым структурам, в том числе службе безопасности королевства, придётся вплотную заняться этим делом. Через них они смогут выйти на другие шайки дикарей-каннибалов, которые прячутся под масками мирных жителей Хануна. То есть, если потратив всего два дня, мы сможем спасти множество людей от жестокой и мучительной смерти, то, думаю, оно того стоит.

— Да… Согласен, — тяжело вздохнув, кивнул Баркет.

Мы некоторое время молчали, размышляя о своём.

— Слушай, Том, а ты не боишься, что если сдашь СБ этого Фаруха живым, то он выдаст им информацию о тебе? Ведь ты тоже получил гражданство через него, — задумчиво поинтересовался Баркет.

— Не-е, вряд ли, — отмахнулся я. — Я долго над этим думал… Если коротко, Фарух не будет знать, что его сдал именно я. А если и узнает, то промолчит, чтобы потом решить со мной вопрос, так сказать, по законам гор, — я провёл пальцем по шее. — То есть с этой стороны мне не о чем переживать… Что касается силовых структур королевства, то когда это дерьмо с дикарями всплывёт наружу, они первым делом начнут заниматься рыбой покрупнее: теми нелегалами, кто уже давно находится на территории королевства, успел обустроиться и занять немаленькую должность. А всякую мелочь вроде меня оставят на последнюю очередь, так как дикари моего возраста, по идее, сейчас только проходят обучение в каком-нибудь учебном заведении Хануна — от них угрозы практически нет. Причём с ханунской бумажной базой данных и общим разгильдяйством всё это дело растянется очень надолго… Я же собираюсь покинуть Ханун сразу после этой операции и в ближайшие годы, а возможно, и никогда, сюда не возвращаться. А чтобы у наших людей в Аралке не было проблем в