Команда Бастет - Злата Заборис

Джехутинова. Напряженное и сосредоточенное. Его настрой заставил мои лопатки покрыться нервной испариной. Я не знала, чего ожидать дальше. Какого исхода? Не понимала, куда шел этот разговор. И шел ли он вообще…

Я боялась, что Тот развернется и уйдет. Боялась, что скажет что-то. И в то же время боялась, что он промолчит. Кожей чувствовала, как внутри меня мелко трясет: от стресса, от пережитых гонений и этой странной неопределенности нашего разговора.

А он все молчал.

– Я не могу так больше, – взмолилась я. – В команде Бастет мне не место.

Тот поднял взгляд. Хмурый, отрешенный. Посмотрел на меня так, будто и сам не знал, что ответить. И тем не менее – заговорил.

– Я не могу забрать тебя. – Голос его, тихий, напряженный, прокатился по маленькой лестничной клетке, словно порыв ветра. – Ты ведь и сама это знаешь.

От его слов я почувствовала себя прокаженной.

Знала.

Знала ведь.

И все равно спросила.

Слезы хлынувшей волной затопили веки. Заведомо обреченный разговор достиг своего печального апогея. Я стояла посреди темной лестницы, смотрела на расплывающуюся в глазах картинку и пристыженно гипнотизировала взглядом пол.

А потом услышала сдавленное:

– Это я во всем виноват…

Не понимая, я мокрыми глазами уставилась на Тота.

Погрустнев, он стоял, оперевшись рукой о перила, и потерянно смотрел в сторону.

– В тот вечер… Не твои ошибки – мои привели нас к этому.

От его слов защемило в груди.

– Я сам виноват, что решил помочь тебе. Нужно было просто вселиться в тебя и увести твое тело домой. Не пытаться отвлечь. Не пытаться развеселить. Увести. Вырвать из ситуации и поместить в привычную обстановку. Вот что я должен был сделать. – Голос бога мудрости дрогнул. – Должен был. Но не смог.

Седая голова качнулась из стороны в сторону. Вздох.

– Я боялся, что ты сделаешь с собой что-нибудь. Боялся, что, если оставлю тебя одну, будет хуже.

Длинные пальцы в напряжении стукнули по перилам, заставляя меня настороженно замереть.

– А хуже получилось теперь.

Сколько горечи было в его тоне… Таким я его не слышала никогда.

– Вы не сможете простить меня, да? – совсем ватными губами пробормотала я. Взгляд судорожно искал встречи с его глазами.

И, к удивлению, нашел.

– Я себя не смогу простить. – Серые радужки сосредоточенно замерли напротив. – Не ты нас подвела. Я нас подвел.

Что творилось в его взгляде, было вне моего понимания. Равно как не было слов, чтобы выразить все, что обрушилось на меня в этот тяжкий момент. Если раньше мне казалось, что своим действием я просто лишила Джехутинова очередного фантоша, то теперь… Я ясно понимала, какой груз вины он взял на себя за мой проступок.

– Почему вы вините в этом себя? – Мне хотелось кричать, но язык лишь дрожал во рту. – Зачем говорите такое, когда виновата я?

– Потому что мы – боги – должны защищать своих фантошей. – Не моргая, Тот продолжал смотреть в мои глаза. – А я тебя не защитил.

– Так защитите меня сейчас!

Мгновение – и его веки скрыли под собой серую поволоку глаз.

– Не могу. – Ответ его был краток и горестен. – Теперь уже – не могу.

Разбиваемая колотящей дрожью, в беспамятстве я шагнула вперед. Уткнулась лицом в его свитер, зарываясь ресницами в колющий ворс. И зарыдала.

Зарыдала так, как не рыдала, наверное, еще никогда.

Ни когда меня бросил Лес. Ни когда выгнали из моей команды. И даже расправа Уаджет не была для меня такой горькой, как его слова.

А Тот… Стоял рядом, послушно позволяя мне это делать. Его рука осторожно накрыла меня, легонько – совсем чуть-чуть – прижимая к себе. С той грустной заботой и мягким трепетом, с каким родитель обнимает плачущего ребенка.

Так мы и стояли. Я – плакала. Он – просто был рядом и поддерживал меня.

Так, как мог.

Так, как было можно.

– Ты мне весь свитер прорыдаешь, – было единственным, что Тот наконец сказал.

А я была не в силах ничего ответить. Царапала нос о намокшую шерстяную вязь и до боли натирала пальцы, сжимая колючие бока свитера.

Время, внешний мир – все потерялось в моих всхлипах. Все потеряло значение.

А потом дверь резко отворилась. Рывком дернутая наружу, она наполнила запасной выход невообразимой громкости скрипом. В спину ударил поток света. А вместе с ним защелкал звук затвора на телефонной камере.

Не ожидая ничего хорошего, я обернулась, поспешно отскакивая от Тота. Впрочем, и он стремительно выпустил меня из рук. Вот только сделано это было явно позже, нежели отсняты компрометирующие нас кадры.

На пороге, держа в вытянутых руках заготовленный телефон и агрессивно барабаня пальцем по кнопке, стоял Мыш.

Щелк, щелк, щелк – только и слышалось из его рук.

Норушко лучился довольством. Буквально цвел.

А за ним…

Кого за ним только не было! Уаджет, Вафелька… И девочка в беретке, и мальчик с пирсингом… Кажется, поглазеть на мое очередное грехопадение примчалась вся команда Бастет.

Их глаза жадно пожирали лестничную клетку. И мое красное лицо, распухшее от слез и исколотое о грубую шерсть свитера.

В этот момент даже я усомнилась в том, что я не предатель.

Глава 30. Без выбора

Успевший стать непривычно ярким, свет из раскрытой двери бил по глазам. Я стыдливо жалась к стене, закрываясь от нахлынувшего внимания зрителей руками, когда среди толпы промелькнула черная голова Тетяны. А рядом русая – Мистера Поломойки.

Появившийся словно из ниоткуда Виталий уверенно расчищал перед собой путь, оттесняя праздных зевак к стене удерживаемой поперек шваброй.

Тенью за ним ступала Бастет.

Не говоря ни слова, маленькая женщина ужом просочилась по проторенной им дорожке и оказалась рядом со мной. Все так же молча схватила меня за запястье и поволокла за собой.

Уверенно. Настойчиво. С необычайной для нее силой.

Она стремительно шагала вперед по коридору, таща меня следом, точно тяжеловесный прицеп.

Со спины нас прикрывал от толпы Поломойка. Шагая за нами полубоком, Виталий прочно закрывал наши тылы, отгородившись от своих коллег все той же шваброй. Ручка швабры ловко вертелась в его руках, делая выпады, словно импровизированное копье.

Впрочем, никто из зрителей и не рвался за нами вслед. По крайней мере, нас не пытались остановить и покорно позволили богине увести меня на свой страшный суд.

В том, что он будет страшным, сомневаться мне не приходилось.

Волоком Бастет затащила меня за зеленые витражные двери. С той же рьяностью провела по коридору студии и с особенно грубым нажимом втолкнула в гримерную.

Нет, не просто втолкнула. Бросила