Пампа - Антон Юрьевич Перунов

Народ загалдел, обсуждая услышанные чудеса, словно забыв о том, что буквально несколько минут назад собирались покинуть пещеру.

— Так, все. Ну что решаем? — привел их к порядку Поликарп, — кто с нами в Гавань?

— Ну раз Вахрамеевы собрались, то и Рамзаи с вами, — ответил за своих старшой.

— И я, — поднял дрожащую руку дед, — хочу порыбачить в твоем море. Всегда мечтал поймать рыбу из окияна!

— Он у нас, Март, чудной, — улыбнулся мужик средних лет, неуловимо чертами лица похожий на старика. — Не обращай внимания.

— Ага, — подмигнул старец Вахрамееву, — но рыбачить-то мне никто не запретит?

— А где мы там будем жить? — перебил морскую тему низкий женский голос, — неужто на улице, как цыгане?

— Ульянка, говорят тебе, — развернулся к ней рыжий мужик, — вон, старшой их башню нам зарендует. Там и будем жить первое время.

— А на что? — запричитала та, — у нас и денех-то чуточки осталось.

— Уля, ты где была? Спала что ли? Ведь все это Поликарп уже обсказал, — остановил ее другой, черноволосый в сильно поношенной охотничьей куртке. — Мы, Катаевы, тоже с вами.

— Да не спала я, — взвилась та, — вон у меня десяток раненых, когда мне было с вами балакать. Ну дак как жить-то там?

— Пойдем в ватагу к Марту, бронескафы его освоим, а потом Беловодье освободим от нечисти этой. Все. Я сказал, едем. Иди собирайся.

Ульяна, тетка дородная, способная при случае так ответить, что мало никому не покажется, даже ее здоровому старшому, вперила руки в боки и открыла рот для дальнейшей словесной баталии, но так и застыла.

Шумя винтами и подняв в воздух пыль и мелкие камни, на посадку шел красавец транспортник. Стальная громадина так поразила тарчан, что некоторые из них перекрестились, испуганно взирая на это чудище.

Март глянул на планшет, понял, что времени осталось в обрез, и скоро могут пожаловать гости, но в этот раз посерьезнее, чем их бывшие сородичи.

— Поликарп, грузимся! — крикнул он, стараясь пересилить шум винтов, — больше ждать опасно.

И началось светопреставление. Никто больше не стал оспаривать необходимости лететь на неизвестную планету, лишь бы убраться отсюда. Шли семьями, правда, баб с детьми была треть, остальные годные к воинской службе мужики и парни. Женщины тащили узлы с пожитками, мужская половина — всевозможное оружие. Была здесь и живность: собаки, кошки, козы, корова, лошадь.

— Стоп! — закричал Март, останавливая людской поток, — Живность не берем. Перегруз будет.

— Да ты что, касатик, — запричитала увешанная тюками как новогодняя елка молодуха, — как же я без своей Зорьки! Молочко-то у нее знашь какое вкусное? Да в твоих Гаванях такого и быть не может.

— Ма-ла-ко? — тихо, только чтобы Соло мог услышать, промяукал Хан, незаметно пробравшийся к нему.

— Нет, я сказал, — отрезал Вахрамеев, ловя себя на мысли, что эти люди его начали немного раздражать.

— Ну и куда я ее? Волкам на ужин? — не уступала та.

— Станет вольной коровой, — пошутил подошедший к Марту Вася Басаргин.

— Так, народ, быстро грузимся. Через 10 минут взлет! — отрезал Март.

Народ перестал пререкаться и повалил в транспортник, тревожно всматриваясь в безоблачное прекрасное небо. Василий же остался рядом с другом.

— Бас, а где твои?

— Отца убили, — тихо ответил тот.

— Но разве он ходил в рейды?

— Нет. Там темная история. Я тебе расскажу, только без свидетелей, — прошептал Вася, оглядываясь по сторонам, — в общем, перед смертью он мне велел бежать от трудовиков. Вот я и подался к Вахрамеевым.

— Понял, — вспомнил Соло и признание Розы, все складывалось одно к одному. — Давай, иди на посадку. Дома все обсудим.

Когда из пещеры все вышли, Соло насчитал около сотни людей итого. «Под горлышко, — подумал он». И как в воду глядел. На планшете обозначился вызов командира транспортника.

— Соло, народа очень много. У нас перегруз.

— Макс, по моим расчетам должны взлететь…

— Да если бы они только сами шли. Все как елки пушками увешаны, гранатами, тащат цинки с патронами, пулеметы станковые. Бабы с огромными узлами и баулами. Одна даже козу хотела на борт завести, говорит, у нее молоко уж очень вкусное и целебное. И меня они не слушают, короче, нужна помощь.

— Епта. Ну говорил же, без рогатых! Принято. Сейчас буду.

Поднявшись по грузовой аппарели, Вахрамеев убедился, что тут действительно полный бардак и заорал.

— Народ, всем слушать меня. Тишина полная. Рты закрыли.

Добившись общего внимания, он продолжил, уже не надрывая горло.

— Тарчане, у нас перегруз. Выбирайте. Или барахло с рогатыми. Или десятка два останутся здесь до лучших времен, кои могут и не наступить. Правила будут такие. Брать только деньги, ценности и одну смену исподнего. Остальное обеспечим по прилету на место.

— Что же, все бросать? — взвилась та самая, что плакала по корове, благо, на борт она ее все-таки не втащила.

— Да. Иначе места всем не хватит, и машина не взлетит.

— И стволы оставлять? — спросил русый богатырь косая сажень в плечах, чуть ли не слезами глядя на свою древнюю с полустершимся воронением ствола винтовку.

— Да, это старье вам больше не пригодится, в Гавани получите все самое новое, не хуже, чем у немцев.

Кошмар переселения народов пошел по второму кругу. Уже примостившимся на борту людям пришлось расставаться с многочисленными вещами, бросая их прямо на площадку. Поднялся гомон, ведь собирались впопыхах.

— Дуня, ну что ты сюда напихала? — кричал на стройную бабу с длинной косой одноглазый худой мужик.

— Да я помню? — вторила она, — Давай его сюда, посмотрю, — и начала развязывать узел, а развязавши, тупо уставилась на содержимое.

— Ну что там?

— Вообще не знаю, — она подняла вверх на вытянутых руках чьи-то ну очень широкие панталоны, точно не ее и мужа.

Повисло гневное молчание, как перед грозой.

— Да это мои, а я их искала! — обрадованно заверещала толстая тетка, ломанувшись к своим «парашютам» и отталкивая всех, оказавшихся на ее пути.

— Дуня, это твой узел?

— Мой!

— И как тут оказалось это?

— Не знаю! — заревела