Пампа - Антон Юрьевич Перунов

— Вот черт, — Март открыл глаза и чуток появившееся ощущение присутствия необычной Силы вмиг исчезло.

— Нар-ма-а-ль-на-а. Ни ба-а-ись, уйдем-мр, — фыркнул кот, нервно подрагивая хвостом. — Ищи пр-рра-ход.

Март увел машину в вираж, и ракета на доли секунды разминулась с ним. Облегченно выдохнув, пилот снова попытался сконцентрироваться. И, хотя искин вновь возвестил об очередной угрозе, он полностью отключился от внешнего мира, всецело доверившись Хану.

Прислушался к себе и неожиданно ощутил отклик. Что-то внутри накатило свежим ветром и полетело, подчиняясь его воле, вдаль, разворачиваясь во всю ширь и стремительно охватывая огромное пространство перед носом истребителя.

— Что-то есть, — задумчиво пробормотал Соло. Время для него почти остановилось, мир вокруг стал тягучим и необычно ярким, почти контрастным. Глаза резало, и он их снова прикрыл, но картинка не исчезла, став еще сочнее и понятнее. Вместо привычных стен ущелья, бурной горной речушки, которая, шипя и пенясь несла свои воды к Великой, и бесконечного синего неба Мартемьян стал различать мощные клубящиеся энергетические потоки, пронизывавшие все мироздание и уходящие куда-то в бесконечность Запределья, где сливались с безумством грозового фронта, окутывающего каждый осколок своей первозданной мощью.

— Мрр, тяни к себе, — не столько голосом, сколько мыслью передал напрямую Хан.

И Март, сам не понимая как, но справился. Из дальней дали в одно мгновение к ним приблизилась та самая Сила, что ответила созвучием.

— Есть контакт. Десять секунд.

А дальше Март сделал то, чему и сам удивился. Уже почти проваливаясь в мгновенно развернувшийся и расцветший в энерго восприятии небесный тоннель, он в один миг развернул «Разбоя» хвостом вперед и, почти не целясь, выстрелил, отправив разом две последние ракеты в ближайший к себе «Юнкерс», своей волей почти воткнув в борт врага оба снаряда. И уже исчезая из привычного мироздания, успел заметить, как падает, горя, и исчезает в облаке взрыва, ударившись о близкую землю, враг. И сам в ту же секунду ощутил сильный толчок.

— Корабль получил повреждения. Двигатель правого борта выведен из строя. — доложил искин. — Увеличена мощность второго двигателя, энергия перераспределена на оба винта. Задействована резервная силовая установка.

— Значит, еще повоюем, — повернулся к коту и с легкой укоризной заметил, — Что ж ты, братец, сплоховал…

— Атвел тр-ри р-ракеты, на еще одну силы не хватила-а… — устало муркнул кот, прикрыв светящиеся яростной синевой глаза и засыпая. Хвост его нервно подергивался, по золотистому меху пробегали синеватые разряды. Зрелище не обычное и даже немного пугающее. Но сейчас пилоту-одаренному, впервые полноценно применившему видение энергоструктур, все происходящее стало понятнее. Да и сам кот выглядел в этой реальности иначе. Как бесконечно свернутая система, и сейчас хвостатый стремительно восстанавливался, восполняя растраченную Силу. Благо условия небесного тоннеля с его буйством первостихий были для этого идеальным местом.

— Понятно. Тогда извини. Претензий больше не имею. Вопрос только, куда нас вынесет на этот раз?

Полет длился необычно долго. А молнии били так, что не было ни мгновенья тьмы, и даже сквозь самые плотные светофильтры шлема их яростное сияние пробивалось без труда. Так что приходилось почти постоянно сидеть зажмурившись. Угроза выжечь себе сетчатку — это ведь ни разу не шутки.

Когда раненый и хромающий на правое крыло «Разбой» вывалился в нормаль, Марту настало время выбирать. Пытаться посадить машину или прыгать. Бросать истребитель он не захотел. Впереди хорошо просматривалась опушка леса и широкая зеленая луговина.

— Вот туда и постараемся сесть вместе.

— Командир, наблюдаю противника.

— Что⁈

— Из точки перехода появился «Юнкерс», — терпеливо пояснил искин.

— Этого только не хватало…

— Произведен пуск ракеты «Хэтцхунд».

— Епта! Хан, работай!

— Мя-я-яв! — прорычал кот в ответ, но видимо он еще не успел восстановиться, и силы, созданной им иллюзии не хватило. Ракета легла на курс и понеслась, оставляя дымный след, к «Разбою». Истребитель, подчиняясь пилоту, заложил вираж, но на одном движке скорость уже была совсем не та. Реактивная «Гончая», почти настигнув борт, на миг все же потеряла цель и вильнула, но на этом хорошие новости закончились. Грянул близкий хлопок, который заставил аппарат вздрогнуть всем корпусом от полученных повреждений.

Марту пришлось очень потрудиться, чтобы заставить конвертоплан пусть и криво-косо, но не свалиться, а почти сесть, пропахав широкую просеку в зарослях кустарника. Растревоженные птицы разноголосым облаком поднялись над полем и ближним краем леса.

Соло выдернул корпус ИИ вместе с батареей, сунул его в рюкзак с НАЗом и ссыпался вниз по трапу, ведущему из кабины. Передняя стойка шасси глубоко зарылась в мягкий грунт, так что ему пришлось извернуться, чтобы выбраться через узкий просвет. Хан успел раньше и теперь деловито сидел на заднице и смотрел в небо, туда, где стремительно росла темная, гудящая винтами точка вражеского борта.

— Бегом! — на ходу бросил напарнику Март, стремясь добраться до кромки леса и укрыться за стволами здоровенных, как теперь стало очевидно, деревьев. Едва успев спрятаться, он увидел, как «Юнкерс» кружит над полем, почему-то не торопясь расстреливать стоящий на земле беззащитный истребитель.

Судя по всему, имперский пилот в пылу погони даже не осознал, что провалился в портал. В сущности, это ведь просто совершенно не различимая точка в атмосфере с устойчивыми координатами. Не более того. И когда борт Вахрамеева исчез, черный без колебаний направил свой «Юнкерс» вслед за ним.

А теперь, когда он оказался в новом мире-осколке, бортовой искин немедленно доложил ему, что в его звездном каталоге таких координат не значится и, стало быть, никаких путей выхода кроме того, через который они и попали сюда, тоже нет.

Немец, быстро уразумев, что искать в дебрях повстанца задача бессмысленная, даже не стал пытаться этим заниматься. Рациональности ему хватило и на то, чтобы не расстреливать и не сжигать замерший посреди поля «Раубриттер». Это просто не имело смысла. Разве что из мести за погибшего камрада или отдавшись слепой жажде разрушения. Но в летчики берут только людей с крепкой психикой, так что с эмоциями дойч совладал сразу же.

Выгода сохранить трофей была очевидна. У того могли оставаться кей-баты с зарядом энергии, которыми можно было еще воспользоваться. А даже если они и пустые, их можно демонтировать и забрать с собой, хотя бы часть. Учитывая, что стоят они почти по весу золотом, открывался неплохой шанс на гешефт. Да, меркантильность присуща не только рахдоним, но и просвещенным имперцам.

Потому убедившись, что