7 дней катастрофы - Константин Николаевич Буланов

не видеть! Всё видел! Дежурное звено точно успело взлететь. Все восемь штук! — сообщил боец хоть одну хорошую новость. — А вот оставшиеся восемь МиГ-ов противник пожёг. Двух прямо на взлёте сбили. Вон от них дымы в конце взлётной полосы в небо поднимаются, — указал он пальцем в нужном направлении. — Ещё одну пару на ВПП расстреляли. А остальные, видать, и пробовать взлететь не стали. Так их на стоянке и пожгли. Хорошо хоть лётчики разбежаться по укрытиям успели.

Говоря о парах и восьмёрках, боец ничего не придумывал и не ошибался. Ведь именно столько сейчас и насчитывалось машин в звене и каждой полной эскадрильи истребительных авиаполков Западного фронта соответственно.

Это ещё до начала боевых действий, когда Павлов на скорую руку проводил в рядах своих ВВС «реформу», он, прикрываясь поступившими сверху приказами о формировании новых истребительных полков, временно сократил звенья с 3-х самолётов до 2-х. Тогда же из эскадрилий были изъяты все запасные звенья, что позволило в итоге привести части военно-воздушных сил к куда более управляемому виду. Пусть и за счёт солидного сокращения в них количества боевых самолётов.

Зато теперь его пилоты-истребители могли летать парами, что с тактической точки зрения было куда проще полётов тройками. Да и отвлекаться ведущему теперь приходилось всего на одного ведомого, что изрядно развязывало его руки в плане совершения тех или иных воздушны манёвров. Особенно в бою!

Но никакое изменение структуры ВВС округа не смогло уберечь от неожиданного налёта и потому теперь приходилось лишь пожинать плоды случившегося провала.

О провале же Дмитрий Григорьевич принялся раздумывать после того, как со стороны Минска до его слуха принялись доноситься звуки групповых подрывов каких-то явно очень мощных авиабомб. Да и отдалённое дружное тявканье многих десятков зениток не прекращалось ни на секунду всё время его пребывания в укрытии, что свидетельствовало о наличии очень уж большого числа вражеских самолётов участвующих в налёте.

Впрочем, случались и приятные глазу моменты. Как минимум, пара горящих немецких бомбардировщиков долетели до Степянки, в окрестностях которой и разбились. Плюс порадовал пилот МиГ-а, поджёгший прямо над аэродромом тяжёлый истребитель немцев, по завершении чего рванувший в сторону города явно бить ещё кого-нибудь с крестами на крыльях, фюзеляжах да хвостах.

А после им всем в течение ещё целого часа пришлось лишь пялиться в небо из своего окопчика, да ждать, когда же всё закончится. Ибо ничего большего со своей стороны никто из них сделать более не мог.

— Трое. Всего трое. Точнее даже, два с половиной, — покачал головой Дмитрий Григорьевич, рассматривая последний из вернувшихся в Степянку истребителей местного полка. Если два МиГ-а практически не привезли на себе никаких серьёзных повреждений, то третий оказался столь изрядно побит пулями, да снарядами, что его пилот не решился выпускать шасси при посадке. Так этот самолёт, посчитанный за половинку, ныне и покоился на брюхе, пока вокруг него суетились механики. — И это из двух дюжин!

— Из четырёх дюжин, товарищ генерал армии, — поправил его неслышно подошедший командир 313-го ОРАП-а, к которому по хитрой схеме и были приписаны эти МиГ-и. — Я связался с Лошице. У них вообще никто из боя не вернулся. Ни одного самолёта. Утверждают, что многие наши пилоты шли на таран бомбардировщиков, когда заканчивались патроны. Потому и не осталось ни одной машины. А так это на самом деле или нет — покажет лишь время и расследование.

— А что там с городом? Есть хоть какая-нибудь информация? — обернувшись к прибывшему майору Петрову, мрачно поинтересовался Павлов.

Он и сам прекрасно видел, что со стороны Минска тянется безумно огромный шлейф дыма, наглядно свидетельствующий о многочисленных пожарах. Но ему хотелось услышать хоть какую-нибудь конкретику, чтобы понимать, за что хвататься и куды бечь в самую первую очередь.

— Электростанция №1 полностью разбита прямыми попаданиями тяжёлых бомб. Немцы по ней били прицельно, с пикирования. Она находится недалеко от Лошице, потому там и в курсе уже на её счёт, — пояснил майор причину своей информированности на сей счёт. — Также в районе складов наблюдаются очень сильные пожары. А большего они и сами не знают. До кого-либо же в городе я дозвониться не смог. Видать много где кабели перебиты. Так что, точнее ситуацию сможем оценить лишь после того, как поднимем в воздух ваш самолёт, да осмотримся сверху.

[1] НСДАП — аббревиатура нацистской партии фашистской Германии. На Нюрнбергском трибунале признана преступной организацией и с 10 октября 1945 г. запрещена во всём мире Законом №2 Контрольного совета союзников.

[2] Крылатка — название плодов (семян) клёна.

Глава 18

24.06.1941. первый вторник войны

— Н-да, хреново, — почёсывая свою бритую наголо кумекалку, подбивал в уме итоги свершившегося налёта Павлов, к которому со всех сторон постепенно стекались рапорты всевозможных подразделений, управлений и служб. — Знатно нас приголубили. Ничего не скажешь. Ещё и потери в истребителях такие, что караул.

Он бы и рад был оказаться сейчас где-нибудь в районе Барановичей или Лиды, чтобы куда более оперативно получать данные с передовой, где подтянувшие свою артиллерию немцы принялись взламывать первые хоть как-то подготовленные линии обороны советских войск, но «политический момент» требовал его нахождения в столице БССР. Или хотя бы в том, что от неё осталось после длившихся почти целые сутки пожаров — из-за гибели под бомбами многих пожарных расчётов, немногочисленной пожарной техники и вывода из строя городского водопровода, подавляющее большинство загоревшихся зданий отстоять у огня не вышло, как не вышло не допустить распространения пламени на ближайшие постройки.

Командование Люфтваффе, хоть и выполнило непредвиденный приказ фюрера по бомбардировке Минска весьма споро, осуществило это отнюдь не нахрапом. Всё же тем самым нахрапом они уже попытались завоевать небо над БССР днём ранее и получили тогда по сопатке. Потому в этот раз операция, пусть и состряпанная ими на коленке, оказалась провёрнута с учётом допущенных ранее ошибок.

Больше не было никаких многочисленных, но малых отрядов в звено-два размерами — все действия проводились исключительно силами полков. Больше не было недооценки советской истребительной авиации — первые удары утром 23-го июня пришлись как раз по аэродромам её базирования. И, главное, больше не было послезнания Павлова — а потому дать должный и своевременный отпор столь великим силам Люфтваффе на сей раз не получилось.

А совместно всё это привело к откровенной катастрофе фронтового уровня и открыло двери для ещё большей трагедии, но уже в