Демоноборец - Максим Петров

решился. Для начала прошелся по ближайшим столам, нашел еще парочку магических безделушек, но в конце концов подошел к револьверам. Взяв их в руки, я отметил их вес. Слишком мало, а еще оружие излучало магию. Не знаю почему, но я не устоял и направил в оружие каплю своей энергии. В ту же секунду на стволах зажглись цепочки рун, а потом револьверы просто испарились!

— Как это? — Базилевский уставился на меня округлившимися глазами, — Куда они делись, ваше благородие?

— Не знаю, — я пожал плечами, — В любом случае я готов тебе компенсировать потерю, Никита Андреевич. Сколько ты хотел за них?

— Гм, учитывая, что это оружие, не меньше тысячи, — тихо произнес он, — Но для вас я готов сделать скидку, так что пяти сотен хватит.

— Ну уж нет, держи тысячу, — отсчитав нужную сумму, я протянул Базилевскому купюры.

В конце концов я ведь тоже немного слукавил, ведь револьверы никуда не делись, просто спрятались в своего рода пространственный карман. Мелкий, как раз для них, но, если задуматься, задумка гениальная. Таким образом можно пронести оружие чуть ли не в любое место. На ауре такие карманы не отображаются, а значит, невидимы для магов.

Еще какое-то время я провел в лавке, разговаривая со скупщиком, но было видно, что ему не до меня, так что, попрощавшись, я направился к выходу. Холодный морозный воздух ударил в лицо, обжигая кожу, а в следующую секунду я заметил рядом с нашим внедорожником еще два автомобиля с надписью «Полиция». Рядом с ними стояли рослые ребята в форме, и, заметив меня, тут же шагнули вперед.

— Светлов Алексей Николаевич? — один из них, чем-то смахивающий на того капитана, что пришел тогда ко мне домой, протянул мне лист бумаги, — Приказ о вашем задержании.

— И по какому поводу, хочу спросить? — усмехнувшись, я аккуратно взял лист и прочитал содержимое.

И чем больше я читал, тем больше мне хотелось смеяться. Ну, Громов, молодец какой!

— Что ж, я согласен пойти с вами, — я кивнул на Саватеева, что стоял с угрюмым видом, держась за кобуру, — Только скажу своему человеку пару слов наедине.

Полицейский кивнул и отошел в сторону, а я подошел к Мише.

— Так, едь домой и будьте готовы ко всему, — тихо произнес я, косясь на полицейских, — А главное, смотрите за трактиром. Ну и юристу позвони, думаю, он не откажется прокатиться до Торжка.

— Мы всё сделаем, господин, — Миша кивнул, — А вы держитесь. Я сейчас же поеду в Тверь.

— Верю, Миша, верю, — улыбнувшись, я развернулся к полицейским, — Ну что, «уважаемые», поехали…

Глава 21

А вот и полицейский участок, значит. Уездный. Зрелище не сказать чтобы плачевное, но ремонт господам правоохранителям явно не помешает. Коридор, по которому меня вели, был мрачным не из-за того, что так задумано специально, а просто в силу своей обшарпанности. Стёртый линолеум, местами только-только помытый, явная нехватка квадратных панелей на потолке и потемневшие за годы службы обои.

Запах здесь стоял специфический. Хлорка, табак и что-то ещё — что-то, чем всегда пахнет в казённых учреждениях. А вели меня двое. Но! Вели вежливо. Без наручников, без грубых толчков в спину и без каких-либо комментариев вообще — можно даже сказать, что просто сопровождали. А впрочем, я даже не думал сопротивляться. Незачем оно.

— Направо, ваше благородие, — сказал один из моих конвоиров, после чего мы свернули и упёрлись в дверь с табличкой «Ребров А. Б.».

Артём Борисович, что ли? Скорее всего. Тот самый капитан, что докучал мне в поместье несколькими днями ранее.

— Алексей Никола-а-а-аевич!

Ну да, точно. Он. Когда мы зашли, полицейский сидел, закинув ноги на стол, но тут резко вскочил и расплылся в улыбке.

— Снова свиделись, получается, — сказал капитан, не скрывая злорадства. — А я ведь чувствовал, ваше благородие. Я ведь знал, что служебные собаки врать не могут.

Я вежливо улыбнулся в ответ. Всё нормально, всё хорошо, это просто очередной раунд наших с Громовым танцев.

— Добрый день, Артём Борисович…

В чём суть? Некий добропорядочный, небезразличный и до кучи очень анонимный гражданин заявил на меня и обвинил в убийстве Екатерины Всеславовны Светловой, незабвенной моей сестрицы-демоницы. И мне бы в очередной раз пожурить правоохранителей на тот счёт, что они вместо нормальной работы отрабатывают анонимки, однако на сей раз всё было по-другому. Имя заявителя не раскрывали только для меня. Защищали, дескать, ценного свидетеля. Хотя… Ну все ведь всё понимают, верно?

— Вы ознакомились с обвинением? — спросил Ребров.

— Успел, — кивнул я. — А вот с доказательствами не имел удовольствия. Они у вас вообще имеются?

— Доказательства будут, — уклончиво ответил капитан. — Завтра.

— Это как? — Я аж засмеялся. — Не успели сфабриковать? Артём Борисович, при всём уважении к органам, но это перебор.

— Завтра, — пропустил мои слова мимо ушей Ребров, — явится свидетель, который готов подтвердить обвинение. Ну а пока что нам достаточно заявления от одного весьма уважаемого человека, который к тому же был близким другом вашей…

— Пропустите! — раздался крик из коридора, а в следующий момент дверь распахнулась.

В кабинет залетел запыхавшийся краснорожий Морхин. Судя по всему, Семён Геннадьевич только что осуществил забег по полицейскому участку в зимней куртке, и потому был дважды зол:

— Что здесь происходит⁈ Почему я узнаю об аресте представителя дворянского рода последним⁈ Где уведомление⁈ Где соблюдение процедуры⁈

Артём Борисович чуток скис.

— Я как раз собирался послать вам уведомление.

— А почему только сейчас⁈

— Есть основание думать, что вы пристрастны…

— Я⁈ — Морхин как раз стягивал с себя шарф и так взбесился, что случайно чуть сам себя не придушил. — Вы что такое говорите⁈ Вы что тут все, с ума посходили⁈ Это серьёзное обвинение!

— Так или иначе, — развёл руками Ребров, — Светлов уже арестован и пути назад нет.

— Вы… Я… Вы, — начал задыхаться Семён Геннадьевич. — Я этого просто так не оставлю, слышите⁈ А пока что я напоминаю вам, что Алексей Николаевич — потомственный дворянин и глава рода, так что я требую, чтобы к нему относились соответственно! Согласно регламенту, вы обязаны предоставить ему лучшие условия содержания из тех, что только можете обеспечить!

— Да-да-да, — грустно вздохнул Ребров. — У нас есть специальная камера.

Спорить с инспектором — себе дороже. Таких, как он, назначает лично губернатор области, и мало того — Морхин обладает правом прямой апелляции чуть ли не ко всем сильным мира сего. Ну… В разумных пределах, само собой. На чай к Его Величеству его вряд ли пригласят.

— Вот и отлично, — потихоньку успокаиваясь, сказал Морхин, а затем обернулся ко мне. —