Демоноборец - Максим Петров

световой меч еще глубже в его суть. Запахло горелым мясом, и этот запах на мгновение вернул меня в мой прошлый мир, там, где всё это было для меня обыденностью, а дальше тело сработало на автомате. Рывок, и шея Громова хрустит, а тело падает на меня сверху. Оттолкнув его ногами, я вскочил на ноги и выбросил в воздух световую паутину. Как раз вовремя, потому что демон уже собрался было улизнуть к себе. Но тонкие нити света врезались в его энергетическое тело не хуже стальных канатов. Тварь задергалась, пытаясь вырваться, но тщетно. Паутина работала идеально, а дальше мне пришлось сделать то, что я не любил никогда.

Вычленив демоническое ядро, я схватил его левой рукой и начал медленно сжимать, одновременно с этим направляя остатки силы туда, дабы сжечь, развеять по ветру суть твари. Не знаю, сколько длилась наша борьба, но в конце концов ядро лопнуло, и я почувствовал легкий укол в ладонь. Когда облако энергии исчезло, я сел прямо на пол и, прислонившись к стене, посмотрел на тыльную сторону левой ладони. Черная точка, первая черная точка. Неужели всё будет как и в прошлом мире? Неужели я опять получу эту проклятую метку? Впрочем, плевать. Главное — не дать этому миру пройти через то, что прошли мы.

Поборов слабость, я поднялся и подошел к телу Громова. Так, придется немного намусорить, чтобы уничтожить тело, но других вариантов нет. Небольшим световым клинком я быстро изобразил на полу нужные руны, а дальше перетащил тело в самый центр круга. Капли силы хватило, чтобы тело Громова превратилось в пепел, вот только кое-что не сгорело. Присмотревшись, я понял, что это самая обычная веревка. Твою ж, а она откуда тут взялась?

Присев на корточки, я аккуратно коснулся ее и тут же получил сильнейший удар. Тряхнуло так, словно я попал в эпицентр магического источника. Правда, энергия внутри этой штуки была настолько темной, что мне почти сразу поплохело. А ведь оставить ее вот так я не могу, такой силы артефакт заметят очень, очень быстро. Вариантов у меня было не так уж и много. Взяв две вилки из арестантского набора, я схватил веревку и выбросил ее в унитаз. Нажав на кнопку слива, я облегченно выдохнул, когда воронка затянула в себя эту дрянь. И откуда только Громов ее взял? Такое ощущение, что эту веревку пропитывали в темном источнике, ничего другого в голову мне не приходит. Впрочем, это и не важно.

Метла и совок в камере тоже присутствовали, так что я быстренько собрал пепел, так же спустил его в унитаз, а дальше занялся рунами. Уничтожив каждую и еще раз проверив пол, я под конец занялся стенкой душевой. Система там была достаточно хитрой, но в итоге я разобрался и вернул всё на место, после чего спокойно лег на кровать. Веселье начнется завтра утром, а пока можно отдохнуть…

* * *

Спалось мне сегодня просто замечательно. Настолько, насколько вообще может спаться в неволе. Да и в целом… Кровать мягкая, вентиляция работает замечательно, да плюс чувство глубокого морального удовлетворения после того, как я отправил на тот свет демона. И не абы какого, а такого, с которым у нас уже успела сложиться предыстория. Ох и попил же мне Сергей Сергеевич кровушки…

Не отнять.

Что ж! Не берусь утверждать, что Громов-младший был главной демонической тварью Торжка, но явно не из последних. И даже дышать теперь стало полегче.

Сев на постели, я покрутил головой, разминая шею. Встал, прошёлся по камере туда-сюда, а потом, чтобы хоть как-то скоротать время, решил посмотреть, что же за книги держат местные правоохранители в камере для благородных.

Художка. Художка, художка, художка. Парочка детективов, парочка томиков фантастики и целая батарея коротеньких любовных романов в мягкой обложке. Был ещё томик стихов и книга непонятного жанра в очень даже приличном издании — с белоснежными страницами, золотым тиснением и тканевой закладкой, но имена авторов ничего не значили ни для меня, ни для памяти Алексея Светлова.

Короче говоря, сплошь чушь. Ни одного профильного учебника или прикладного издания по… Да хоть по чему-нибудь! Про историю или механику молчу, ведь я бы сейчас с удовольствием полистал даже какой-нибудь травник или сборник рецептов. А в идеале так вообще Красную Книгу — поискал бы этого… амурского… Уже не помню кого.

— Н-да…

В моём прежнем мире в подобных заведениях держали религиозные книжки, чтобы преступник имел шанс осознать всю глубину собственного падения. Тут же, по всей видимости, рассчитывают на просветление через развлекательную литературу. И максимум пользы, который я могу извлечь из этих книг — так это потренировать мозги заучиванием стихов.

Но! Только после зарядки.

Как был в одних трусах, я упал на пол и начал отжиматься. Раз. Два. Три. Четыре. Я считал про себя, чувствуя, как мышцы с непривычки сразу же начинают забиваться, а кровь разгоняется по жилам. Хо-ро-шо!

— Девятнадцать, — от натуги я начал считать вслух. — Двадцать…

И тут дверь в камеру резко распахнулась.

— Оп! — я вскочил и, улыбаясь самой лучезарной улыбкой, на которую только был способен, принялся отряхивать руки. — Доброе утро, Артём Борисович! Как спалось?

А капитан Ребров тем временем застыл на пороге. Глаза круглые, рот раскрыт. Более всего Артём Борисович сейчас напоминал мне сову, которая мучается жесточайшим насморком. Дальше лицо капитана пошло красными пятнами, и задышал он… Как-то неровно.

— А… ты… А что, — выдавил он из себя.

— Что такое, капитан? — хохотнул я, натягивая на себя майку. — Чему вы так удивляетесь? Расскажите! Быть может, поудивляемся вместе? А, капитан?

Чёрт, как же приятно было наблюдать за его реакцией! Ну прямо мёд! Проворачивая ключ в замке, капитан ожидал увидеть мой хладный труп. Затем со знанием дела замести следы инсценировки самоубийства и поднять тревогу.

А вместо этого… Вот он я! Совсем не мёртвый, а розовый и тёплый — зарядочку делаю. Несостыковка как она есть. Но что самое потешное — Ребров ведь меня даже спросить ни о чём не может, иначе правда тут же вскроется.

— Капита-а-а-ан? — нараспев произнёс я и для пущего эффекта пощёлкал пальцами. — С вами всё нормально?

Ребров молчал. Молчал, молчал, а затем влетел в камеру и начал бешено озираться по сторонам. Распахнул душ, заглянул под кровать, перевернул матрас и даже в шкафу проверил.

— Артём Борисович, а что случилось-то? Вы что-то потеряли? Или, быть может, кого-то? Так вы спросите, подскажу.

Ребров прекратил метаться, встал у двери и уставился на меня абсолютно