Оперативник с ИИ. Том 3 - Рафаэль Дамиров

И знают об этом только единицы. Те, кому положено знать.

Я бы и хотел предупредить Степаныча. Намекнуть, дать ему понять. Было видно по глазам, по голосу, что он пытается удержать меня от глупостей, и почему-то мне было его жаль.

Вот только внутри сидело упрямое ощущение, что он тоже при делах, что рыльце у него в пушку, и пусть у меня не было ни одного прямого доказательства, всё внутри буквально кричало, что здесь что-то не так. Я ещё не знал, как именно это доказать, но был уверен, что докопаюсь до истины, какой бы она ни оказалась.

Сейчас, конечно, всё выглядело так, будто виноват только Старожилов. Но… если он и убил, то не один. Если Степаныч был с ним тогда, если они вместе скрыли правду, значит, и он причастен. Но тогда почему он так переживает сейчас за меня — кажется, вот-вот схватит за грудки, чтобы встряхнуть, вразумить? Так невозможно притворяться… или всё-таки возможно?

— А я хотел, Фомин, — продолжал ворчать Степаныч, не скрывая раздражения, — позвонить куда надо, попросить за тебя. Есть у меня связи. А ты ко мне вот так, задницей повернулся. Вот и вся твоя благодарность. Столько лет я с тобой возился…

— Да сколько лет, — отмахнулся я. — Сидел я, бумажки писал. До нормальной оперативной работы так и не был допущен. Пока сам — сам! — не взял вожжи.

Он так резко мотнул головой, что шея хрустнула.

— Ну знаешь…

Я в ответ лишь пожал плечами.

— Ай, да что я перед тобой распинаюсь, — махнул Румянцев рукой и, развернувшись, скрылся в кабинете.

Я молча смотрел ему вслед, потом поправил рюкзак и зашагал дальше по коридору, к лестнице, к крыльцу. Сел в машину. Тронулся. Через некоторое время остановился возле медицинского нейрофизиологического научного центра. Посидел пару секунд, потом достал телефон и набрал Ингу.

Она ответила не сразу.

— Да? — голос был делано недовольный.

— Спустись вниз. Я подъехал.

— Зачем ещё?

— Поговорить бы надо.

Она помолчала. Я вполне представлял себе, как она сейчас поджимает губы в раздражении.

— Что ты можешь мне сказать? Говори по телефону.

Я усмехнулся.

— Ну нет. Я хочу видеть твоё лицо во время разговора.

Она снова замолчала. Только через несколько секунд выдала:

— Ладно… сейчас спущусь.

Инга попыталась сказать это сухо, но я всё-таки уловил в её голосе едва заметную нотку радости.

* * *

Она вышла на крыльцо, хмуря брови, словно заранее настроилась держать оборону, но стоило мне шагнуть к ней и вытащить из-за спины букет — большой и тяжёлый, из бархатистых красных роз, — как её лицо предательски дрогнуло. Она всё ещё пыталась выглядеть серьёзной, но губы уже сами собой тянулись в улыбку.

— Это тебе, — сказал я и протянул цветы.

— Ну и в честь чего? — спросила она, продолжая старательно хмуриться, но взгляд уже был тёплый, живой.

— Давай мириться, — сказал я с улыбкой.

Не просящей и не извиняющейся, просто лёгкой.

— Отстань, Егор…

— Ну давай.

— Ты ходил на голых баб глазеть, — выдохнула она. — Прямо от меня. Ещё называешь это свиданием.

— Это было агентурное внедрение.

— Что? — она резко вскинула брови.

— Ну это когда сотрудник…

— Егор, — перебила она. — Я знаю определение агентурного внедрения. Не забывай, пожалуйста.

Она с выражением постучала себе по виску.

— Определение, да. А в жизни это иногда выглядит вот так.

И я коротко, по делу, рассказал ей всё. Про Коровина, про курьера, про то, как пришлось играть роль до конца, чтобы не спалиться.

Она слушала, сначала скептически, напряженно и с ухмылкой, потом внимательнее.

— Что ж ты сразу мне не сказал? — тихо спросила она.

— Мне показалось, что за нами в ресторане кто-то следит, — ответил я. — И, чтобы всё выглядело правдоподобно, я не стал за тобой бежать, когда ты… ну, обиделась.

Она на секунду опустила глаза.

— Да, я правда очень надеялась, что догонишь. Может, не надо было и уходить, но ноги будто сами понесли. Прости, Егор… — сказала она тихо. — Я такая дурочка.

— Да ну брось, — усмехнулся я. — Я ведь действительно глазел на голых баб.

— Ну да. Кобель… — прошипела она, но уже без злости, скорее, с игривостью.

Я подошёл ближе, притянул её к себе. Она больше не упрямилась, не сопротивлялась.

Мы поцеловались прямо на крыльце. Людей почти не было, и этот момент вдруг оказался удивительно спокойным.

Она нехотя отстранилась первой.

— Всё, я пошла, — сказала она. — Мне работать надо. Я на минутку выскочила. Там у меня образцы откручиваются.

Пальцем она изобразила центрифугу, потом, чтобы куда-то девать руку, поправила волосы, посмотрела на меня.

— Вечером увидимся?

Я чуть замялся.

— Не знаю… у меня следующий этап наклёвывается.

— Какой ещё этап? — нахмурилась она.

— Ну, то самое, по сути, ради чего всё. Я пойду к Старожилову, попрошу у него работу. Скажу, что меня уволили.

Она внимательно посмотрела на меня.

— Егор… это опасно, — сказала она уже без улыбки, внимательно глядя мне в глаза. — А вдруг он тебя раскусит?

— Риск, конечно, есть. Но иначе зачем всё это затевалось? — пожал я плечами.

— Давай я с тобой.

— Ну нет, — отрезал я. — Ты же и сама говоришь, это опасно.

Она упрямо поджала губы.

— Ничего не знаю. Я всё равно с тобой.

— И как ты себе это представляешь? Я прихожу к криминальному боссу с подружкой и говорю: «Я тут без работы остался, может, возьмёшь меня?» Может, ещё родственников позовём, для массовки?

— Не иронизируй, — холодно ответила она. — Тебе не идёт. Я не буду прямо рядом с тобой, но останусь на связи. Ты включишь точку доступа на телефоне, я подсоединюсь. Буду все слышать и видеть. Подключусь к камерам, если получится. И так буду понимать, что происходит.

Я посмотрел на неё внимательно.

— Ты от меня не отвяжешься, да?

— Нет, — она едва заметно улыбнулась.

— Ладно. Тогда вечером заеду за тобой.

Она кивнула, сразу повеселев, и прижала букет к себе, уткнулась в него лицом, вдохнула аромат. Словно мы не были напарниками,