Оперативник с ИИ. Том 3 - Рафаэль Дамиров

— Ты понимаешь, что будет? — продолжал Степаныч сетовать в трубку, уже без крика, но с тяжёлой, сдержанной злостью. — Даже если ты от уголовки отбрешешься, даже если по примирению сторон дело прекратят — это не реабилитирующие обстоятельства. На тебе пятно останется. Будешь как ранее привлекавшийся. Тебя же с работы турнут.

Я прислонился плечом к стене, слушая его.

— Да и чёрт с ней, — сказал я. — Работа неблагодарная. Пашешь-пашешь, а в ответ только проблемы.

В трубке повисла пауза.

— Егор… погоди, — уже тише сказал он. — Ты что несёшь? Ты что, увольняться собрался?

Я усмехнулся безрадостно.

— Ну вы же сами сказали, что меня уволят. Ну так что мне делать? Пускай увольняют.

— Фомин! — рявкнул он. — Ты сын своего отца. Ты как ему потом в глаза смотреть будешь? Ну не буквально, но ты меня понял.

Я на секунду замолчал.

— А вы… сами-то как ему сейчас в глаза смотрите? — сорвалось у меня с губ.

Даже показалось, что эти слова имели какой-то металлический привкус. Тишина.

— Ну знаешь… — глухо сказал Румянцев. — Разочаровал ты меня, Егор Николаевич.

На этом Степаныч бросил трубку.

* * *

Нас отпустили из отделения.

Проходя мимо дежурки, Кабан всё не унимался, оглядываясь на участкового, который нас провожал.

— Ну всё, Фомин, хана тебе, — злорадно сказал он. — Турнут тебя с работы. Ты же мент, да? А я заяву забирать не буду.

— Да пошёл ты, — я посмотрел на него спокойно. — Может, ты мне, наоборот, помог.

Участковый остановился у двери.

— До свидания, Егор Николаевич. Удачи вам. Я о вас наслышан.

Он попрощался со мной так, как будто видел меня в последний раз, словно меня должны были не просто с должности уволить, а расстрелять.

— Бывай, — ответил я.

Он кивнул и ушёл обратно, дверь за ним хлопнула.

Мы с Кабаном остались вдвоём на пустом крыльце. Он поморщился, трогая челюсть.

— Блин… ты же мне реально чуть жвало не сломал.

— Переборщил немного, — сказал я. — Извини.

Он хмыкнул.

— Ладно… зато всё правдоподобно получилось.

— Вот и отлично.

— Ладно, Егор, бывай, — коротко попрощался тот, потом добавил, чуть усмехнувшись: — Руку не жму. Камеры кругом.

— Тогда ещё кулаком махни в мою сторону, когда уходить будешь.

— Да запросто.

— Пете, привет, — сказал я, развернулся и пошёл прочь.

Друзья! В ожидании продолжения рекомендую почитать подобную мою серию, законченный цикл из десяти томов:

Цикл "Последний Герой!, один из лучших и любимых моих циклов.

ЧИТАТЬ ТУТ: https://author.today/reader/450849

Глава 14

На следующий день, подписав в кадрах все необходимые бумажки, я шёл по коридору к выходу, ощущая странную пустоту, как будто из-под ног выдернули привычную опору, к которой я был привязан годами.

Пожалуй, такого эффекта я и сам не ожидал. Вот так прикипел, значит, и ведь всё за последнее время.

— Фомин! — окликнули меня.

Я обернулся. Это Степаныч стоял в дверях кабинета и смотрел на меня внимательно, с прищуром.

— Куда это ты намылился?

— Домой, — ответил я спокойно.

— Как это домой? — не понял он. — Ты что несёшь?

— Всё, — сказал я. — Меня вывели за штат.

Он шагнул ко мне. Даже чуть вытянулся, так пытался в меня вглядеться. Будто у него могли быть подозрения, что я брежу или просто выдумываю.

— Как это — за штат?

— Так. Отстранили, пока решение по материалу по побоям не примут.

Он нахмурился, потер лицо ладонью.

— Фомин… и ты так спокойно мне говоришь об этом… что натворил-то, а? Фамилию позоришь.

Я посмотрел на него прямо.

— Это моя жизнь, Владимир Степанович. Не лезьте. Не надо про фамилию, у вас своя, у меня своя.

Он резко выпрямился.

— Ты это, Фомин, не забывайся. Я твой начальник.

— Был начальник, — спокойно поправил я. — Я теперь почти гражданский человек.

— Ну, Фомин… не узнаю я тебя. Совсем ты с катушек слетел, — он покачал головой и тяжело вздохнул. — Эх… был бы жив твой отец…

— И моего отца лучше не трогайте. Я был у Старожилова…

Он сразу напрягся и сжал губы.

— И что?

Я смотрел на него молча, будто проверял на прочность.

— Ну? — переспросил он. — Что?

— А вот вы сами у него и спросите, — холодно ответил я.

— Темнишь, Фомин… темнишь. Я же тебе говорил — не ходи к нему, — Степаныч нахмурился еще сильнее.

— А это почему? — я чуть наклонил голову. — Вы что-то недоговариваете, Владимир Степанович?

Он дёрнулся и фыркнул, пытаясь прикрыть собственную неловкость и напряжение, полез в карман за сигаретами.

— Я тебе всё уже рассказал.

— Да?

— Разочаровал ты меня. Не думал я, что ты вот так свою карьеру… просто просрешь, — начальник раздражённо махнул рукой, будто дергал за верёвочку.

Или цепочку в санузле старой-старой коммуналки. Я хмыкнул. Всё у него устаревшее, даже оскорбления.

— Да какая это карьера… без выходных почти, за такую, кхм, как бы сказать, скромную зарплату, — усмехнулся я.

Над зарплатой в нашей сфере, конечно, принято было шутить. Но не в такой ситуации и уж точно не таким тоном, какой я себе теперь позволил. И, послушав это, Румянцев посмотрел на меня, как показалось, с некоторым презрением. А потом тихо процедил:

— Знаешь, Егор, а вот твой отец о деньгах не думал.

— Я тоже раньше не думал, пока их не стало сильно не хватать.

Я машинально провёл рукой по ремню рюкзака, который держал в руке. Внутри лежали деньги, те самые деньги, которые я забрал из сейфа. Степаныч об этом не знал.

Скорее всего, не знал. Он был старым опером, тёртым и опытным — это факт, но всё же многое в новых реалиях уже не чувствовал. Не улавливал тех нюансов, которые сейчас были важнее, чем все его старые методы.

Эх, Степаныч. Вот и сейчас он не понимал главного. Он видел падение — поэтому сетовал, злился, даже, может, где-то горевал. Но я не падал — ведь всё это от начала до конца был план. План мой и Коровина, агентурное внедрение.

Просто и сложно одновременно. Войти в криминальную среду