Оперативник с ИИ. Том 3 - Рафаэль Дамиров

Они выпили по коктейлю. Потом ещё по одному. Вроде бы, уже самое время было провести её за свой столик, продолжать вечер в более удобной обстановке. Он уже почти решил предложить, но вдруг поймал себя на мысли, что знает о ней… да примерно ничего.

«Хотя нет», — подумал он. — «Лиза. Я же знаю, как её зовут».

Но всё-таки обычно к этому моменту собеседницы уже начинали раскрываться. Рассказывать о себе, делиться историями, жаловаться на жизнь, на бывших, на подруг, на свекровь и на дурака-начальника. Вываливать всё, как будто давно ждали подходящего слушателя.

Но другим всё никак не могли рассказать. А вот ему — могли.

Гена в таких случаях просто кивал, слушал вполуха, делал заинтересованное лицо и вставлял нужные фразы. Он давно научился давать правильные ответы, даже не вникая в суть.

Но Лиза… Она почти ничего не говорила. Отвечала коротко и снова уходила в себя. Будто держала дистанцию, которую он никак не мог сократить.

«Ауф… тигрица…» — подумал про себя Гена, ощущая, как внутри поднимается желание.

— Пойдём ко мне за столик, там поудобнее, — сказал он уже вслух, стараясь сохранить непринужденность.

Девушка повернула к нему голову и посмотрела прямо, без тени смущения.

— Ты что, хочешь меня трахнуть?

Гена на секунду завис, чуть не подавился коктейлем, вытащил трубочку и попытался что-то сказать, но слова застряли где-то в горле.

— Ну… я…

— Да ладно, хватит блеять, — спокойно отрезала она и встала, потянув его за рукав. — Пойдём.

— Куда? — растерянно спросил он, уже поднимаясь вслед за ней. — За столик?

Она усмехнулась.

— Зачем столик? Трахаться пошли.

Гена окончательно растерялся.

— Я… ну-у… а может, такси вызвать…

— Не надо, — перебила она. — Это слишком долго. Пойдём в туалет.

Девушка вдруг наклонилась ближе, и в её голосе прозвучала усталость, смешанная с решимостью.

— У меня была отвратная неделя и ещё хуже день. Я хочу сбросить напряжение, и пусть это будет не только бухло.

Рыжая окинула его быстрым взглядом.

— Ну что, мальчик… пойдём?

Гена сглотнул, чувствуя, как внутри разгорается самодовольное предвкушение, и, уже не раздумывая, пошёл за ней, мысленно уверяя себя, что сейчас покажет, какой он «мальчик».

Они прошли в глубину клуба, туда, где находились уборные, будто бы специально спрятанные в полумраке за тяжёлой дверью. Внутри всё выглядело, скорее, как лаундж-зона дорогого спа-салона, чем обычный туалет: приглушённый свет, мягкие стены, раковины с бронзовым отблеском, тишина, которая контрастировала с гулом танцпола. Кабинок было много, и почти все они оставались пустыми. Вечер ещё не вошёл в темп.

Девушка быстро прикрыла за собой дверь и, не давая Гене времени на сомнения или ещё какие-то разговоры, втянула его в одну из кабинок. И эту дверцу Лиза захлопнула удивительно отработанным движением. Она действовала резко и уверенно, словно заранее всё решила, просчитала и даже почти уже видела, и Гена впервые за долгое время оказался не ведущим, а ведомым в ситуации, к которой, как ему казалось, он был всегда полностью готов.

Он уже собирался перехватить инициативу, когда вдруг почувствовал странное жжение на шее, сначала лёгкое, почти незаметное, но мгновенно усилившееся, заставившее его рефлекторно отдёрнуться.

— Чё за… — выдохнул он, машинально проводя рукой по коже.

Он посмотрел на пальцы. Они были в крови.

Это была не просто какая-то царапина от острого ноготка — крови было много. Она текла, стекала по коже, капала на рубашку, и Гена вдруг отчётливо почувствовал, какая она теплая и чуть липкая. Он поднял глаза и увидел в кафеле отражение — из его шеи бил тонкий, но яростный фонтанчик крови, пульсируя в такт сердцу.

— Да как оно… — выдохнул он, не веря происходящему.

Незнакомка стояла рядом. В её пальцах только на миг сверкнула опасная бритва, тонкое лезвие было покрыто кровью. Кровь приглушала блеск металла, делая его тёмным, и от этого оно выглядело ещё страшнее.

Взгляд у этой женщины-тигрицы был таким же, как кромка бритвы — холодным и опасным.

Она не сказала ни слова. Только резким, точным движением провела бритвой по другой стороне его шеи.

Раз! И снова тонкий глубокий разрез.

— За что?.. — только успел выдохнуть Гена.

Он начал оседать, словно у него больше не было ног, сползая вниз, пока не упёрся спиной в унитаз.

Убийца вышла из кабинки и аккуратно закрыла её, провернув замок маленьким ключом, который заранее держала при себе. Спокойно ополоснула руки, затем тщательно промыла бритву. Удары она нанесла точно и сделала всё так, что ни одна капля крови не попала на её чёрную обтягивающую одежду. Опустив голову и ничем не выделяясь среди посетителей, она прошла через зону уборных и направилась к выходу.

В зале всё продолжало жить своей жизнью. Музыка гремела, люди танцевали, смеялись, пили. Никто не обращал на неё внимания.

Она прошмыгнула под носом у охраны в холле. На улице, у входа, стояла компания мужчин, куривших и переговаривающихся между собой. Она прошла мимо, разделив их, слегка расталкивая плечом.

— Эй, курица, смотри куда идешь, — недовольно буркнул один.

— Да ладно тебе… — отмахнулся второй. — Видишь, какая-то ненормальная… Может, случилось чего. Дра-а-ама.

Но у неё ничего не случилось. У неё всё шло по плану. По заранее выверенному, продуманному до мелочей плану, в котором не было места случайностям. Она отработала так же, как всегда — чисто, быстро и без следов.

Она прошла один квартал, потом второй, свернула в тёмный переулок, где её уже ждал мотоцикл. Чёрный, матовый чопер с кофром на сиденье сзади. Байк стоял в тени, почти сливаясь с окружающим пространством.

Гюрза остановилась рядом, спокойно сняла с рук тончайшие латексные перчатки. Они были почти невидимыми, окрашенными в телесный цвет, и повторяли текстуру кожи, даже имитировали мелкий рисунок папиллярных линий. Благодаря им она не оставила ни одного отпечатка, ни на стойке бара, ни на бокале, ни на дверях кабинки.

Она аккуратно сложила перчатки и убрала в карман. На мотоцикле она ездить в перчатках не любила. Ей нравилось чувствовать руль, вибрацию, воздух.

Затем она вытянула салфетку, пропитанную специальным средством, потерла губы, снимая специальную помаду — через час, а под холодным ветерком дороги и раньше, припухлость спадёт, останутся привычные резковатые контуры. Сдернула