Вторая жизнь. Том 2 - Ксения Чудаева

протокол их плана сорвали. Его и трех младенцев в центре окружили каким-то полупрозрачным щитом те самые аллары в дорогих одеждах, но, судя по их виду, продержатся они недолго. Главный маг, над чьей головой все еще находилось облако чужих сил, пытался что-то сделать, водил руками над младенцами, но в итоге покачал головой. Ему что-то кричала алларийка, но он только обрезал нити, соединяющие младенцев и облако, после чего разделил облако над собой на странные сферы и взмахом руки отправил их в полет сквозь щит. Кажется, за это алларийка бросилась на него с кулаками, но дальше сохранять сосредоточенность на этой картинке у меня не получилось, пришлось отвернуться. Тело становилось все тяжелее, все сложнее было им управлять. Да и боль начала сочиться в сознание, заставляя сжимать зубы и тихо материться. Где-то на заднем плане мелькнула мысль, что я вообще-то умираю. Еще несколько минут, и кому-то придется перебить мне хребет и оторвать голову, я не смогу долго удерживать управление разросшейся собакой. Но мелькнула и исчезла: все-таки и так живу уже в подарок, несколько лишних месяцев — это уже неплохо. Хоть и не хотелось бы умирать, врать не стану. Но сейчас думать об этом было банально некогда, вся сосредоточенность уходила на вылавливание нужных объектов в той кровавой пелене, что составляла мое зрение.

Через какое-то время бросаться в ближайшей паре метров стало не на кого: диких приперли к стенам и добивали. Все-таки поместить в зале целое войско противники не смогли, а у моих союзников силы состояли из боевого контингента. Вокруг меня неожиданно образовалось пустое пространство, я завертела головой, пока это было возможно, выхватила глазами Даарена, вонзающего меч в одного из ведущих диких, мелькнул длинный хвост Трига. Кажется, даже Хэлмираш где-то высветился в непривычном плаще. Наконец, нашла взглядом Рейна. Он сидел на полу, тяжело дыша, и смотрел прямо на меня. На его искаженном гримасой лице мне показалась странная решимость. Я не знала, идти ли мне к нему, помощи от меня сейчас было немного, а вот вреда уже совсем скоро будет вполне прилично. Но вот мелькнул боевой плащ мага, и рядом с Рейном опустился Хакет, тормоша его и даже не понимая сначала, куда Рейн так уставился. Однако, проследив направление, тоже замер, смотря на меня с искренним сожалением. Их уже окружали маги Академии, так что я тоже позволила себе застыть на месте, лишь дрожь всего тела указывала, насколько тяжело мне это дается. Боль уже существенно давила на психику, становясь все ощутимее и приближаясь к порогу того, что могу выдержать. Еще немного, и я готова буду уже на все, лишь бы она прекратилась. А ведь это даже не предел, собаки сознание от боли не теряют. Поэтому просто стояла, держась из последних сил, и глядела на магов. Хотелось бы еще и демонов увидеть, но совершать лишние движения было страшно.

А Рейн, не отрываясь, смотрел на меня. Страшное, должно быть, зрелище: сейчас из меня торчали антрацитовые кости, темные мышцы свисали клоками, и черная кровь омывала все вокруг. Наверное, поэтому ко мне никто из своих приблизиться не решался. Но маг смотрел на меня без жалости или сострадания, складывалось ощущение, что он что-то судорожно подсчитывал. Вдруг Рейн дернул за рукав все еще сидевшего рядом с ним Хакета:

— Поделись, меня одного не хватит. Я должен попробовать.

Он сказал это или что-то подобное: расслышать точнее с такого расстояния, да еще и в шуме непрекращающегося боя было невозможно. А я даже моргнуть не могла, не хотелось терять последние секунды жизни. И смотрела, как Хакет становится на колени за спиной Рейна, как кладет ладони ему на шею, а сам Рейн в это время выплетает в воздухе что-то дрожащими пальцами и, кажется, шепчет. Я видела, как шевелятся его губы, но не могла расслышать звуки. Жаль, не вижу магии оракулов и не могу оценить сейчас всех усилий мага.

Внезапно ощутила, что тело удерживать стало легче. Как будто что-то забрало часть усилий на себя. Но обрадоваться этому не успела, боль ворвалась в сознание, я прочувствовала каждую торчащую кость, каждую разорванную мышцу, от боли не то что кричать, дышать не могла, все внутренности сдавило. Так и корчилась с раскрытой в попытке крика пастью. При этом было ощущение, что корчимся мы вместе: я и то безумие, которое двигало собачьим телом до этого. В наше противостояние вмешалась третья сила, и теперь она сминала нас, комкала и вдавливала в боль. Я ничего не видела, не слышала и не испытывала кроме разрывающей агонии. Буквально ощущала себя пластилином в руках мучителя. От мыслей остался только один вопль о том, чтобы все уже наконец закончилось. Сколько это продолжалось — сказать невозможно, время потеряло для меня привычный ход. В центре этого разрывающего смерча изуверских страданий я сосредоточилась на одном: на дыхании. Я заставила себя дышать, выбивать с боем каждый вдох, выплевывать каждый выдох. Дыши, Нат, дыши! Это стало моей мантрой, единственным смыслом существования.

И первым, что я смогла услышать, было мое судорожное хриплое дыхание. После первого же глубокого вдоха живот скрутило, и меня вырвало. Во рту остался мерзкий горький привкус желчи. Это несколько отрезвило, не ощущая все еще полностью свое тело, сумела открыть залитые слезами глаза. Судя по тому, что их тут же немилосердно защипало, не только слезами, но и по́том. Перед глазами был пол, залитый черной горячей кровью. Голова висела над ним на высоте где-то полметра. По телу все еще блуждала тупая боль, но это было уже не то адское истязание, а вполне переносимое ощущение. Создалось впечатление, что смотрю сквозь какой-то туман, я заморгала, пытаясь хоть как-то убрать с глаз эту дымку. Вдруг сверху на меня что-то упало. Макушку не накрыло, но я кожей ощутила прикосновение ткани. Шея дрожала, однако я все-таки смогла приподнять голову, чтобы понять, что вообще происходит вокруг. Зрение толком не восстановилось, но мне удалось рассмотреть удаляющуюся к группе недобитых диких спину мага. Сложно было бы понять, кто это, если бы не знакомая куртка с подпаленным правым плечом. И следами моих же зубов на воротнике. Только вот сейчас я на эту спину смотрела почему-то гораздо ниже привычного ракурса…

Голову поднятой долго удерживать не смогла, поэтому взгляд снова вперился в пол… и наконец увидела, чем же в него упираюсь. Я неверяще смотрела на собственные руки. Человеческие. Правда, темно-синего цвета, с темными ногтями и странными красными разводами