Я – Легенда! Книга III - Жорж Бор

— А ты, Маша?

— Я почувствовала, что в Митю что-то прилетело, — ответила Мария негромко. — И что у него всё хорошо. Я… дядька Захар, я даже на ногу не успела посмотреть, а уже знала, что он не пострадал.

— Хорошо, ребятки, — спокойно произнёс он. — Идите. У вас сегодня свой важный вечер.

Молодые, не сказав больше ни слова, вышли. Юлия, недобро зыркнула в сторону Безродного, но промолчала и аккуратно прикрыла за молодой семьей дверь, после чего осталась стоять рядом с ней, скрестив руки на груди, всячески показывая свое недовольство. Она предполагала, о чем пойдет разговор в этой комнате, и знала, что её здесь никто не выгонит, но и втягиваться в это сама не пока собиралась.

— Ну? — наконец произнёс Гонза. — Ну, кто-нибудь скажет уже вслух, что здесь сегодня произошло, или мне самому начинать?

— Начинай, Лунь, — спокойно отозвался Захар. — Тебе всегда не терпится.

— А мне не терпится потому, — Гонза подался вперёд, и его длинные сухие пальцы коротко вцепились в край стола, — что я сегодня видел, как имперский молодой барон, выскочка, на которого по уму нам всем плюнуть и забыть на моих глазах херней занимался!

— Ты полегче Гонза, с выражениями, — нахмурился Пират. — Так-то я его поболе тебя знаю и таких выражений он не заслуживает.

— Слеповат ты стал Пират, на старости лет, — не удержался от колкости Гонза, но не стал развивать эту тему, уважая хозяина и его дом. — Я к чему веду! Когда он на стол молодым кинул свой комок с тряпьём, — голос Гонзы упал почти до шёпота, — он сказал им: «Сегодня вы ступаете на новый путь. Нет больше Дмитрия. Нет больше Марии. Теперь вы семья и её важность превыше всего». А потом сказал: «Пока вы вместе, храните друг друга и свой путь». А в конце: «Носите не снимая. Они всегда подскажут что с вашей второй половиной».

— Мы не глухие, Гонза, — покачал головой Пират. — Мы сами это тоже слышали. И что?

— И что? Ты издеваешься Пират? Это же вторая книга Странника! Начало пути. Венчание у жреца. Я эти слова с десяти лет помню!

— Да твой дед тот еще фанатик был, — оскалился Безухий. — Но зато храм сгорел, а все книги у тебя в голове теперь.

— Да ты… — начал приподниматься со стула Гонза, но тут Безродный первым ткнул в бок локтем соседа.

— Дурак ты Безухий и шутки у тебя дурацкие. Деда-то Гонзы Космачёвы спалили вместе с храмом и со всеми, кто внутри был, не только с библиотекой.

— Прости, Гонза, занесло меня… — сорвал ушанку с головы Безухий.

— Дурень, — скривился Гонза, но уже беззлобно.

— Гонза, — Петька Безухий решил быстрей замять конфликт, переведя тему, — а ты сам в этих словах уверен? Не путаешь по памяти?

— Мне Петя, все эти знания дед палкой на всё жизнь забил, и вот это уже не шутка, — грустно усмехнулся старик.

— А скажи мне ещё одно, — медленно произнёс Бобёр, и все головы поневоле повернулись к нему, потому что Бобёр редко когда вообще рот открывал. — Я в обрядах не силён, но бабка моя дюже любила сказки мне на ночь рассказывать. И помню, как сейчас, там перед присказкой последней «вот и сказочке конец…», свадьба была у доброго молодца. И Странник их благословлял. Так там тоже молния между молодыми проскакивала. И ты думаешь…?

— Я думаю, что подстроил это все барон! Чтобы пыль нам в глаза пустить! — запальчиво воскликнул Гонза.

— И покрывало это еще из кристаллической связи на плечах… — это уже был Захар. — Помню я эту сказочку…

— Вот! А я о чем! — обрадованно вскрикнул Гонза, тыкая пальцем в Без родного. — Кто-то нашептал ему слова, кто-то нашептал ему обряд, кто-то научил его, как нам в глаза ссать! Аристократы это умеют. Они с детства учатся, как простому человеку голову забивать. И этот, ваш дикий барон — не дикий совсем! Подсадная утка он! Нам, на погибель посланный! Хотят нас в полис заманить. Чтобы мы за ним пошли и чтобы мы ему людей привели. Чтобы мы под него легли! Я этого не позволю. Я тридцать лет деревню держу, я этих имперских умников насквозь вижу! Я не куплюсь!

— Гонза, — неуверенно произнёс Петька Безухий, и не поднимая глаз продолжил, — а ты сам уверен, что он купить нас сегодня хотел? Он же просто подарок молодым отдал. И ушел!

Гонза открыл рот, но ничего не сказал.

— Ты сам подумай, — так же тихо продолжил Безухий, теребя в руках свою ушанку. — Если бы он нас покупал, он бы тебе и мне с Захаром, к примеру, по чёрному камешку положил, в каждое кольцо по руне врезал, может даже золотом осыпал. А он что?

— А он посидел с простым народом, уважил молодых и просто ушел, — глухо подтвердил Бобёр.

— А ещё, Гонза, — наконец, подал голос Струна. — ты заметил, как он на тебя отреагировал, когда ты влезал не туда? просто попросил не перебивать, грозя просто выгнать из-за стола. Как мальчонку нерадивого. А ведь имел право просто выпороть!

— Пусть бы попробовал! — воинственно прошипел Гонза.

— Помолчал бы, уже… герой, — с усмешкой одернула его Юлия. — Барон нас у себя приютил, пока ты…

— Юлька! — стукнул по столу Пират.

— Я уже пятый десяток Юлька, — недовольно огрызнулась его супруга, но всё же фразу-обвинение так и не закончила.

В комнате снова сделалось тихо, а на улице гармонист затянул другую заздравную песню, которую подхватил уже целый хор.

— Ладно… пустое это, — наконец произнёс Пират. — Бобер? Струна? Завтра, как подарки от его благородия получите, надо бы парой слов перекинуться.

— Да без проблем, — пожал плечами Бобёр.

— А ты угомонись уже, старый, — беззлобно обратился Пират к Гонзе.

— А что я… — Гонза замолчал, потёр лицо сухой рукой. — Будь по-твоему, Пират, ты тут хозяин. Но я ещё посмотрю. Не верю я, что нам с имперскими по дороге. Я просто подожду.

— Что ж, Лунь, дело твоё, — кивнул Захар. — А я