Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 12 - Семён Афанасьев

— Чем в итоге становится и станет Япония.

Старик собирался по инерции говорить дальше, но после последней ремарки якудзы замер и молчал долгие полторы минуты.

— Куроива-сан, знаете, что между нами с вами общего? Это же отличает нас от обеих Принцесс и их ближайшего окружения. — Мая любил нестандартное в спорте в молодости, не разлюбил и сейчас в жизни.

— Внимательно слежу за ходом вашей мысли, — человек, определяющий даже не стратегию транснационального концерна, а в чём-то — часть более глобальных тенденций, подобрался и сконцентрировался.

— Вы — «государственный муж». Да, у вас есть свои амбиции, свои черты характера, но мои аналитики вряд ли ошибаются.

— Что говорят? — сдержанный интерес.

— Они в один голос утверждают, что вам не безразлично, чем будет через десяток-другой лет страна. Мне стоит провести параллель с большинством обывателей, которых кроме собственных проблем ничего не интересует?

— Не стоит. — Куроива снова помолчал, опустив голову. — Неожиданно. У вас неплохие аналитики, Миёси-сан, с учётом того, что я крайне непубличная личность и собрать обо мне какую-либо информацию практически невозможно либо крайне сложно — людям вашего круга банально нет хода туда, где знают меня лично.

Логично: физик ядерщик на закрытой тематике — не та персона, портрет которой можно составить по открытым источникам. Хорошо, что есть Решетников, которому для психотипирования (термин Моэко) личный контакт не является необходимым, подумал якудза, а вслух ответил:

— С моей стороны было бы неверно причислять к людям вашего плана себя, однако определённые источники есть и у меня. — Чистая правда, хотя знакомство с Решетниковым — результат его величества случая, но никак не собственных усилий.

— Я оценил. Не сочтите за комплимент, это именно что оценка.

— Возвращаясь к видеозаписи, — Мая поднёс чашку ко рту двумя руками, отпил. — То, что сделала та сторона, в корне неправильно: стратегические интересы государства и Гражданского Общества нельзя приносить в жертву собственным амбициям. — Упоминать Акисино прямо он не стал, ясно по контексту.

По большому счёту, из-за этого ключевого пункта он и пришёл выяснить позиции.

— Кое-кто действительно заигрался, — категорично согласился хозяин. — Для меня было большим шоком многое из того то, что поведал допрошенный вами человек в том файле. Вы мне верите?

Чувствует себя виноватым? Неожиданно. И очень хорошо. Может статься, наши позиции совпадают гораздо больше, чем казалось до личного знакомства, думал борёкудан. Как сказал в телефонном разговоре Ямамото Кадзуя, капитан MUDO, «внуки Ямамото Исороку и Миёси Ямакадзе в состоянии найти общий язык по любому из стратегических пунктов — ибо общая идеология».

— Предполагал, иначе меня бы здесь не было. Вы, повторюсь, в моей личной классификации персоналий — принципиальный государственник и человек, оперирующий категориями будущего страны. — Оябун чуть подумал и уточнил, — это не исключает ваших личных интересов на любом из этапов саморазвития, но, по моим данным, персональные амбиции — не в первой пятёрке ваших приоритетов. В отличие от Принцесс. Обеих.

— Точный анализ, — Куроива скрипнул креслом. — Тут, видимо, дело в том, что я-то свои амбиции уже реализовал — как учёный и промышленник. Что называется, осталось лишь отлить скульптуру в металле. А упомянутые вами персоны, с моей точки зрения, только формируют свою систему ценностей. Чтоб не сквернословить и никого не обидеть, я бы сказал, они — личинки политиков в том смысле, что молодость. Которая иногда во зло.

Мая ухмыльнулся:

— Как вы деликатно сформулировали.

— Это форма. Как человек вашего рода занятий, вы в состоянии отделить её от содержания.

Борёкудан молчал, ожидая, что будет сказано дальше.

— По содержанию я полностью разделяю ваше негодование.

Кумитё кивнул:

— Я искренне рад, что принципиально мы не расходимся во мнениях. А детали всегда можно согласовать. Куроива-сан, могу задать где-то неделикатный вопрос? Сколько времени в моём распоряжении? Хотел бы спланировать дальнейшую беседу.

— Я не ограничен временем, — медленно повёл подбородком хозяин кабинета. — В данном случае.

— Спасибо.

— О чём в итоге вы хотите говорить дальше?

— Сперва — тезис. Я не против ядерного щита Японии, это прямо вытекает из моей фамилии, семьи и воспитания. Но меня категорически не устраивает тот момент, что люди, пытающиеся встать рядом с процессом его создания, делают то, что вы видели в присланном видео.

— Сложно жить… — Исполнительный советник сложил ладони на колени. — Чтоб не осталось недосказанности. Миёси-сан, как вы видите мою политическую позицию? Отвечая, пожалуйста, учтите как я не спрашиваю об источниках вашей информированности — вы в принципе не должны знать того, что озвучили.

Такидзиро этот момент каким-то образом предвидел заранее, поэтому Мая ответил без паузы, будучи подготовленным:

— Могу ошибиться, но скорее всего учёный и промышленник вашего плана в качестве точек политической опоры мог банально поставить на самую молодую партию. Под «самая молодая» я имею в виду биологический возраст её политического ядра.

— Хм.

Кажется, Решетников снова угадал.

— Ваша позиция, с моей точки зрения, следующая, — якудза оставил в покое чашку и откинулся на спинку кресла. — Для себя вы достигли всего, чего хотели. Для семьи и близких — тоже, плюс исповедуете идеологию, что свою жизнь им жить самостоятельно.

— Хм.

— Япония для вас не разменная монета и не пустое слово. Её Щит, вы поняли какой — в условиях сегодняшний мировой турбулентности необходимость, а не блажь. Мне кажется, вы хотели его, м-м-м, исполнить в команде с теми, кто проживёт много дольше вас.

Решетников объяснял сложнее, но воспроизвести его аргументацию дословно якудза бы сейчас не взялся — слишком много сложных понятий. Поэтому лишь суть.

— В этом и была моя ошибка. Я бы даже сказал, это ошибка всего нашего поколения, — Куроива смотрел на город с высоты птичьего полёта расфокусированным взглядом. — Мы, частично вы, застали тех людей, которые из руин за пару десятилетий после Большой Войны сделали нашу страну великой. Без минеральных ресурсов, без источников энергии — только самодисциплина, мотивация и каторжная работа на результат, добровольно.

— Я застал скорее результат, чем упомянутых вами людей за работой, — тихо пробормотал оябун.

— Неважно, вы понимаете, о чём я, — собеседник слушал, но не слышал, поскольку очень хотел донести своё. — Мы очень много трудились, поскольку природой нашей стране отмерено ничтожно мало, а сделать предстояло много. Из-за этого мы банально упустили воспитание следующего поколения — они выросли совсем другими людьми, далёкими от наших ценностей.

Мая кивнул, поскольку в своё время тоже задумывался над этим вопросом, когда в его юности Япония всё больше ориентировалась на Запад, а не на собственную традицию. Плодом именно этих размышлений стало воспитание Моэко.

— За работой нам не хватило времени на воспитание детей, — вздохнул старик. —