"Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 - Хелена Руэлли

Среди ночи Харлен проснулся и по старой солдатской привычке выбрался на улицу, чтобы помочиться за углом, а заодно немного проветрить голову от вечерней выпивки. Женский крик заставил одноглазого подскочить и облить мочой сапог. Харлен хрипло выругался и принялся торопливо завязывать штаны. Неподалёку хлопнула дверь, заскрипели доски крыльца. Харлен вытер руки о штанины и вгляделся в зимнюю промозглую тьму.

Элина чуть не босиком выскочила на мокрое и скользкое крыльцо, нимало не заботясь о своём здоровье. Воспоминания о Примежье перекочевали в сны. Там, в этих снах, Элина блуждала в дыму, а дорогу ей преграждал баронский прихлебатель Шахлай, и на лице его всегда играла жестокая усмешка.

– Ты чего тут стоишь? – раздался ворчливый голос Харлена. – Давно не болела, что ль? Ещё за тот раз с лекарем не расплатились.

– Ага, самый умный подоспел, – огрызнулась Элина. Её всё ещё потряхивало. – Ты-то что здесь делаешь?

– Да я отлить вышел, – сознался Харлен, взъерошив редкие волосы пятернёй, – а тут ты как заорёшь!

– Штаны хоть не намочил?

– Неа, только сапог.

– Фу-у, – поморщилась Элина, – а я-то хотела пригласить тебя внутрь, у меня новые курительные палочки… Но обоссанных сапог я у себя видеть не желаю!

Харлен зафыркал от сдерживаемого смеха, ничуть не обидевшись.

– Ничего, Эли, сапоги я на крыльце скину!

Уже внутри, пыхая зеленоватым дымом чиазы[1], одноглазый мягко проговорил:

– Эли, ты же понимаешь, что никакой дурман не отгонит твои сны…

Элина молча кивнула.

– Тебе нельзя оставаться одной, – гнул своё Харлен. – Мужика б тебе хорошего.

Договорить он не успел, потому что Элина в ярости вскочила:

– Пошёл вон со своими грязными намёками!

На всякий случай Харлен отодвинулся к выходу вместе со стулом (он увидел рядом с Элиной взведённый арбалет), но тут попытался объяснить свои слова:

– Эли, я же не себя имел в виду!

– Неужели?!

– Небесами клянусь! – Харлен поднял вверх обе руки, и дым от его курительной палочки пополз к самому потолку. – Тебе нужен человек понимающий, образованный, а не солдафон-наёмник. Такой мужчина тебя и развлечёт, и утешит, и…

– И не существует, – отрезала Элина. – Никаких мужиков! Я здесь не для этого!

– Эли, надо, чтобы кто-то отвлекал тебя от тяжёлых мыслей, не давал курить чиазу, поил успокоительным отваром на ночь… Ну, согласись хоть на девушку-компаньонку!

– Я же сказала – не надо, сама справлюсь.

– Эли, ты даже слушать никого не желаешь, а ты хоть видишь, как Квэддо по тебе сохнет?

Определённо, не надо было звать Харлена к себе. Разговор повернул в сторону, которая Элине совсем не нравилась. Следующие слова Харлена не понравились хозяйке ещё больше:

– Ты до сих пор ждёшь, что Рэйшен вернётся? Он ведь дроу, а у них всё не так, как у людей. Я давно знаю Рэйшена, он с юности бабам головы морочил. Те влюбляются, бегают за ним, а наш лихой дроу переспит с ними разок-другой, и всё, прошла любовь…

– Харлен, – перебила Элина, – что ты знаешь об обрядовом плетении волос у дроу?

Одноглазый был несколько сбит с толку.

– Ну, это… Они, если собираются жениться, плетут друг другу какие-то сложные штуки на голове…

Элина кивнула и в подробностях описала ту причёску, которая когда-то так разгневала принцессу Шианнон. Во время этого рассказа глаз Харлена выпучился от изумления, а остаток курительной палочки выпал из руки на пол.

– Никогда бы не подумал, что наш Рэйшен всё-таки решится, – пробормотал Харлен, нагибаясь под стол за окурком. – Не понимаю только, отчего он всё же не возвращается.

– Он ко мне и не вернётся, – подчёркнуто спокойно сказала Элина. – Случилось что-то, что изменило его отношение ко мне.

– И что ты будешь делать?

– Ничего, – пожала плечами Элина. – Буду жить дальше. У меня ведь есть кое-какие планы.

– А что делать с Квэддо? Хотя, если честно, я не понимаю, почему он запал на тебя. Скорее ему бы Малинка понравилась, она так похожа на его последнюю любовь. Правда, девчонка в дочки ему годится…

Бормотание Харлена сделалось невнятным – сказалось действие пива и чиазы. Элина поспешила выпроводить своего ночного гостя. Тот настолько осоловел, что не смог обуться, и пошёл к себе босым, держа сапоги в руках.

[1] Чиаза – местное ядовитое растение

Глава 22

После ухода Харлена Элина быстро проветрила комнаты, чтобы исчез запах чиазы и перегара, и заварила свою любимую арзу. Что-то интересное было в последних словах одноглазого, но это "что-то" пока оставалось неуловимым. Думать следовало не об этом, а об очередном этапе мести. Теперь, имея арбалет, Элина мечтала убить Шахлая лично. Она задремала, представляя себе в полусне, как всадит болт в жестокое лицо гвардейца. Так и проспала Элина до утра, не заметив, что арза выкипела из медной кастрюльки и залила стол. А на самом краю сознания маячили Малена и Квэддо.

Утром Акилла пребывал в дурном расположении духа. Вчерашние похождения даром не прошли: голова раскалывалась и даже возобновились забытые боли в отрезанной ноге.

– Пить надо меньше! – насмешливо бросила Элина Акилле, ничем не улучшив его самочувствия.

Наоборот, разозлившись, одноногий наставник гонял своих подопечных так, что у тех глаза на лоб лезли. Поллианна усердно занималась вместе со всеми, и обычно Акилла щадил девчонку, да и другим не давал задирать её, дразнить или ругаться. Но сегодня всё шло не так.

Бедная Полянка просто не могла выполнить все требования Акиллы. Она начала всхлипывать, выслушивая ругань, а потом дыхание её сбилось, и девушка свалилась ничком в холодную грязь, которую месили десятки пар сапог.

– Встать! – завопил Акилла. – Вставай сейчас же!

Девушка, напуганная криком, поскользнулась и снова плюхнулась в грязное месиво. Вокруг ржали её товарищи, те самые, которые ещё вчера робко пытались вручить ей подарок – платочек или букет снежноцветов. Это было особенно унизительно, и Полянка с трудом удерживалась от слёз.

Не смеялись и не злословили только гномы. Вахольдер, нахмурившись, мрачно изрёк:

– Слышь, Акилла, негоже девушку обижать! Ты бы язык-то свой придержал, а?

Вайсдорн помог Полянке подняться и даже отдал свой башлык, чтобы девушка вытерла грязь с рук и печального личика.

– На этой площадке я главный! – заревел Акилла.