Танго с демоном: Танго нуэво. Танго верано. Танго эсценарида - Галина Дмитриевна Гончарова

нормальной. Если сравнивать воду из ручья – и воду из канализационной канавы. Вот у нее второй случай. Она человек, и основа тут явно человеческая, но что-то в ней такое…

Договорить Феола не успела.

Лежащая на полу сеньора Арандо открыла глаза.

А потом с силой, неожиданной для ее состояния, подняла руку. И направила стилет себе в сердце.

И тут уж, увы, не успел никто. Острое тонкое лезвие мгновенно нашло цель, проскользнуло между ребрами… и Серхио выругался уже вполне себе трехэтажным. Видел он такое…

Смерть. Практически мгновенно.

Тьфу, идиот! Навыки потерял, расслабился… надо было не девушку слушать, а вместо этого связать сеньору, да покрепче. А он…

Кресло начальства никому на пользу не идет, это уж точно!

Послушался шорох платья. Это сползла в обморок Мерседес.

* * *

Альба Инес расхаживала по комнате в негодовании. Муж только что позвонил, что уезжает по делам, ночевать не придет.

Куда уезжает?

В монастырь святой Клариче.

Осталось Альбе только зубами скрипнуть. Так бы она с мужем попробовала напроситься, но в монастырь?

Идиоток нет! Ей там точно делать нечего. Монашки ее почему-то не любят, и это вполне взаимно. Да и поездки с мужем у нее не ладились. Альба в любой поездке требовала, чтобы прежде всего внимание уделялось ей, опять ей и снова ей, а Амадо надо было работать, а не восхищаться женой, развлекать ее и выгуливать. Начинались ссоры, скандалы…

Понятно, Амадо поехал один! Но Альбу-то это не утешало!

Все повторяется раз за разом… зарррраза!

Снова и опять!!!

Как ей все это надоело! До ужаса, до крика, до сжатых кулаков, до разодранных в кровь ладоней! Почему, ну почему – ТАК?!

Почему все хорошо у Паулы? Муж от нее не отходит, она для него свет в окошке, и ведь не сказать, что Шальвейн какой-нибудь страшила или дурак… ну, не красавец. Но и не полный урод, и зарабатывает, и обаятельный… спустя пять минут на его внешность просто внимания не обращаешь.

У Антонии… Риалон! Да какая там работа?!

Это с ританой Барбарой он с работы не уходил. А с Антонией… нет, нельзя сказать, что он забросил работу, но он поступил еще лучше. Антония ведь тоже некромант, и радостно делит с мужем его службу. Не постоянно, но достаточно часто. И снова оба довольны и счастливы!

И только у нее все плохо!

Захотелось взвыть. Пришлось ограничиться вазочкой, запущенной в стену, – вдруг тушь потечет? Куда уж тут плакать?!

Почему, почему именно у нее все сложилось ТАК?! Она же первенец, любимица, красавица, она намного лучше и Паулы, и Тони, все мужчины были у ее ног! А эти обе…. Ну, так себе.

А сейчас почему-то все наоборот…

И морщинки, и первые седые волоски…

Мысль о том, что надо меньше обращать на них внимания, тогда и остальные не заметят, к Альбе и близко не подлетала. Боялась – загрызут.

И денег мало, и на новый мобиль не хватает, приходится на старом, пятилетней давности раскатывать, а это уже неинтересная модель. Хочется-то менять их… ну, хотя бы раз в год. Лучше – в полгода.

И ремонт дома давно не делался. Вот Инга месяц назад сделала, а она?!

И сына надо бы в университет, а для этого экономить приходится! И… и даже просто прогуляться и выбрать себе украшение у ювелира она не может.

Почему, ну почему жизнь так несправедлива?!

И муж… ладно бы Амадо ее любил! А то уходит рано, приходит поздно, иногда вообще задерживается на работе до утра… нет, не изменяет, она проверяла. Даже приезжала несколько раз, и видела, как он сидит в кабинете, над бумагами.

Не было там любовницы. Но… Но и ее муж не любит.

Альба хлюпнула носом.

– Мам, дай денег?

В любимого сына полетела подушка с дивана. Нашел время, с-сынок….

Карлос даже не смутился.

– Мам! Ну ма-аааам!

Альба сверкнула глазами на сына.

– Карлос, уйди по-хорошему!

– Мам, ну ты чего? Мне с ребятами хочется прошвырнуться… скоро ж опять учиться! Дай денег, а?

– Ты заработать их не пытался? – огрызнулась женщина. – Только и слышу – дай, подай… взрослый уже!

Карлос только головой покачал.

– Что, отец опять на работе? Ладно, пойду к деду съезжу…

В сына полетела вторая подушка, но он уклонился и скрылся за дверью. Альба рухнула на диван и… нет, не залилась слезами. А решила назло Амадо…

И что?

Пойдет она одна, погуляет, по магазинам… ладно! По магазинам не пройдется! Денег нет! Или зайти, хоть померить? Нет, по закону подлости, там окажется кто-то из знакомых, начнутся издевки, они-то себе все купить могут, а она даже не песеты, а сантимо считает…

Альба подошла к зеркалу, надела шляпку… а что? Хороша ведь!

Вот и иди, покажи себя миру! Пусть завидует! У кого деньги, а у кого красота, ум и обаяние! И точка!

* * *

Серхио посмотрел на стоящую перед ним рыженькую девушку. И что ей надо? Он вот наряд вызвал, сейчас тут будет весело и интересно…

Феола не заставила его долго размышлять.

– Тан Вальдес, а можно Мерче домой отправить? И Треси с ней как раз поедет, сопроводит? Я останусь и отвечу на все ваши вопросы. Обещаю.

Серхио задумался.

С другой стороны… зачем ему сейчас все три девушки? Держать их тут полдня? Где их найти, он знает, как зовут – тоже. Потом сам лично съездит и допросит. Или вон, Амадо поручит.

– Хорошо. Сейчас приедет полиция, и я отпущу ваших подруг домой, ритана. А вы сможете остаться и ответить на мои вопросы?

Феола кивнула. Рыжий хвост задорно подпрыгнул.

– Смогу.

У нее был собственный коварный расчет. Ей тоже нужна помощь полиции, а кого тут еще и просить? Если зверек на ловца выбежал?

– Хорошо. Я к ним потом сам съезжу…

Феола качнула головой.

– Не надо, пожалуйста. Мерче просто запрут дома. И Треси может тоже прийти сама, просто в удобное для всех время. Пожалуйста. У нее тетка – такая кобра, узнает, что племянницей полиция интересуется, вообще загрызет. И родители шипеть будут.

– Может, и не мешало бы дома посидеть? – ехидно поинтересовался тан Вальдес.

Феола пожала плечами.

– Тогда бы эта тетка и дальше вам голову морочила.

– Без вас бы разобрались. А сейчас… это все же бабушка Мерседес.

– Я вижу, как она внучку любит, – фыркнула Феола. – Ни фотографии, ни еще чего…

Серхио посмотрел на девушек, которые держались за руки. Обе были потрясены увиденным, но уже оттаивали. Треси всякое повидала