Его Сиятельство Вовчик. Часть 4 - Тимур Машуков

— Двигайся, — попросил я, сжимая её бёдра.

Она начала двигаться. Сначала медленно, плавно, и каждый её толчок сопровождался тихим, сдавленным стоном. Потом быстрее, жёстче, и её стоны перешли в крики — отчаянные, хриплые, почти животные.

— Да! Вот так! Сильнее! — кричала она, насаживаясь на меня снова и снова.

Я не выдержал. Перехватил инициативу, перевернул её на спину и вошёл в неё с такой силой, что кровать ударилась о стену.

Она хрипло закричала, запрокидывая голову, и её ногти впились в спинку кровати, кажется, оставляя на ней глубокие царапины.

— Ты моя! — прорычал я ей в ухо.

— Твоя! Вся твоя! — выкрикнула она в ответ, и в этот момент её тело сжалось вокруг меня в очередном оргазме.

Я почувствовал, как её мышцы пульсируют, сжимают меня, и это стало последней каплей. Меня накрыло волной такой силы, что я не сдержал стона — низкого, горлового, вырвавшегося из самой глубины. Я кончал в неё, чувствуя, как её тело отвечает мне, как она дрожит подо мной, и мы вместе падаем в эту бездну.

Долгое время в комнате не было ничего, кроме тяжёлого дыхания и стука сердец. Я лежал на ней, боясь раздавить, и чувствовал, как её пальцы гладят мою спину, нежно, успокаивающе.

— Тяжелый, — прошептала она.

— Слезть, что ли?

— Не надо. Пусть.

Но я уже перекатился на бок, увлекая её за собой. Она прижалась ко мне, положив голову на мою грудь, и я накрыл нас одеялом.

— Я люблю тебя, — вдруг сказала она, и в её голосе не было прежней бравады. Только тихая, почти испуганная нежность.

— Я знаю, — ответил я, целуя её в макушку.

— А ты? — подняла она голову, вопросительно заглядывая мне в глаза.

Я помолчал секунду, глядя в её уставшие, счастливые глаза, и сказал:

— И я тебя люблю. Как дурак. Как в последний раз.

Она улыбнулась — светло, по-детски, и снова уткнулась мне в грудь.

— Не в последний, — пробормотала она. — Ещё много раз. Обещаю.

— Обещаю, — повторил я.

Минуту мы лежали молча. Только дыхание. Её — частое, моё — тоже. Потом она нехотя пошевелилась.

— Сколько времени?

Я потянулся за магофоном. Он валялся на полу, экраном вниз.

— Прошло сорок минут.

— Всего? — удивилась она. — А мне показалось, часа три.

— Это потому что хорошо.

— Или потому что с тобой время останавливается.

— Философ ты мой, — хмыкнув, сказал я.

Она толкнула меня в плечо. Слабо. Я опять перекатился на спину, Ника пристроила голову у меня на груди. Ее волосы щекотали подбородок.

— В джакузи хочешь? — внезапно спросила она.

— А оно здесь есть?

— Я специально этот номер заказала. С джакузи. Вон там, за перегородкой.

Я приподнял голову. Точно, за полупрозрачной стеклянной стенкой виднелась белая чаша. Большая. На двоих.

— Хочу, — сказал я. — Но сначала надо отдышаться.

— Давай отдышимся вместе.

Она сползла с меня, села на кровати. Простыня обнажила её плечи, грудь. Она не прикрывалась. Не из вызова — просто привыкла, что передо мной можно.

— Никогда не думала, — сказала она задумчиво, — что буду так сильно хотеть человека всего через месяц отношений.

— А я думал, — ответил я.

— Почему?

— Потому что узнал тебя.

Она улыбнулась. У неё была улыбка с ямочками на щеках, которые появлялись, только когда она улыбалась по-настоящему.

— Иди включай джакузи, — сказала она. — А я пока найду полотенца.

Я встал, прошёл к ванной. Джакузи оказалось угловым, белым, с блестящими форсунками. Я покрутил краны, нашёл кнопку включения. Вода пошла тёплая, потом горячая. Звук наполнил комнату — урчание, шипение.

— Ты как любишь? — крикнул я через плечо.

— Давай погорячее, — ответила Ника из комнаты.

Я добавил.

Она пришла через минуту. С двумя пушистыми белыми полотенцами и халатами из шкафа. Положила всё на стул рядом.

— Ты первый или я?

— Вместе, — сказал я.

— Грязно, Вов.

— С этим всё в порядке.

— Горячо! — она шагнула в воду первой, охнула.

— Ты же просила.

— Я передумала.

Я залез следом. Вода обожгла, но через секунду стало хорошо. Мы разместились друг напротив друга. Ноги переплелись под водой. Я откинулся на бортик, закрыл глаза.

— Я сейчас засну, — сказал я.

— Не смей. У нас три часа.

— Два двадцать.

— Тем более.

Пузырьки щекотали спину. Я открыл глаза. Ника смотрела на меня. Серьёзно так, без улыбки.

— Чего? — спросил я.

— Скучала.

— Ты уже говорила.

— А я повторю. Скучала, скучала, скучала.

Она протянула руку, дотронулась до моего лица. Провела пальцем по губам, по скуле, по брови. Я поймал её руку, поцеловал кончики пальцев.

— Мы успеем? — спросил я.

— Успеем что?

— Ещё раз. И не один раз.

Она усмехнулась. Хитро, по-кошачьи.

— Ты про что, Вовчик?

— Ты знаешь про что.

Она выпрямилась, села так, что вода стала ей по грудь. Пузырьки закипели вокруг сильнее — я нажал кнопку.

— Я думала, ты устал, — хихикнула она.

— А я думал, ты знаешь меня лучше.

Она наклонилась вперёд, по воде пошли круги. Наши лица оказались близко. Её дыхание пахло мятой — она нашла в ванной ополаскиватель для рта, наверное.

— Знаю, — сказала она тихо. — Ты никогда не устаёшь, когда дело касается меня.

— Не устаю, — согласился я.

— И сейчас?

— И сейчас.

Она поцеловала меня. Нежно сначала, потом сильнее, с прикусом. Я почувствовал, как вода плещется через край — мы оба задвигались, и джакузи было тесновато для таких телодвижений.

— Пошли обратно в кровать? — предложила она, оторвавшись от моих губ.

— Не хочу мокрой простыни.

— А что хочешь?

Я посмотрел на неё. Вода стекала по её шее, по плечам. Глаза блестели. Щёки раскраснелись.

— Хочу тебя, — сказал я. — Прямо здесь.

— В джакузи?

— А почему нет?

Она засмеялась, откинула голову назад. Волосы упали в воду, намокли, прилипли к спине.

— Ты безумный, Вов.

— Я знаю.

Она снова села прямо, пододвинулась ко мне вплотную. Коленями упёрлась в мои бёдра. Вода плескалась и пенилась.

— Тогда не разочаровывай меня, — сказала она шёпотом.

Я обхватил её за талию. Кожа под водой была скользкая и горячая. Она вздохнула, положила руки мне на плечи.

— Времени мало, — напомнила она.

— А мы быстрые.

— Нет, Вов. В этот раз не надо быстро. Я хочу медленно. Очень медленно.

Я кивнул. Вода булькала, пузырьки поднимались со дна, и в этом шуме мы начали всё сначала — но иначе, чем первый раз. Спокойнее. С чувством. Как будто впереди не два часа, а вечность.

А на самом деле впереди была вечность. Умещающаяся в три-четыре часа гостиничного номера, джакузи и сбитой простыни.

Я поцеловал её в шею, и она выдохнула