Я так велю! - Александр Павлович Быченин

так уж и давно, во вполне обозримом прошлом, выкорчёвывал вашего покорного слугу из «схрона» на злополучном острове. Том самом, ставшем ареной дьявольских страстей. Да и он меня, походу, выпалил — мне даже показалось, что он кивнул ободряюще, хотя за шлемом особо не разглядишь. Как бы то ни было, от намертво заблокированного «колпака» хаба нас очень быстро увели прочь, даже не завязав глаза. Ну, или не накинув на головы непрозрачные мешки. А значит, что? Правильно! Варианта два: либо от нас скрывать нечего, либо мы никому ничего не разболтаем. По той простой причине, что мертвецы не рассказывают сказок. Да и вообще, не отличаются излишней болтливостью. Последний вариант я отбросил, как не выдерживающий критики, и остался лишь один — скрывать нечего. В чём я и убедился в скором времени, потому что за всю дорогу ничего, кроме голых безликих коридоров, тут и там перегороженных дверями гильотинного типа, мы так и не увидели. Ну а комнатушка, куда нас в конце концов завели, да там и оставили, расковав и велев ждать и не шуметь, вообще оказалась типичнейшей караулкой, не отягощённой излишней обстановкой или хоть какими-то признаками индивидуальности. Не считать же за таковой обшарпанный стол, чью пластиковую столешницу украшали многочисленные грубо нацарапанные зарисовки из гарнизонной жизни, смахивавшие на примитивные комиксы? Вот и я так думаю.

Вова, кстати, выводы мои косвенно подтвердил, совершенно спокойно рассевшись за оным столом на одном из двух пластиковых стульев — типовых, то бишь тоже предельно обезличенных. Такие, если не ошибаюсь, даже в Мэйнпорте штамповали для внутренних нужд.

А вот на меня вдруг нервяк напал, и я принялся слоняться по караулке из конца в конец — туда, сюда, что твой маятник — и мозолить напарничку глаза. Ну и очень быстро добился от него адекватной реакции:

— Сядь, Профессор! — грохнул он ладонью по столу. — Задрал мельтешить!

— Не, ну а чё они⁈ — возмущённо уставился я на приятеля. — Вот нафига было так пугать⁈ Оружие бросить! Руки в гору! А просто сказать, мол, привет, пацаны, а чё это вы тут делаете⁈

— Ну так ещё скажут, не сомневайся даже! — ухмыльнулся Вова. — Помаринуют чуток, покажут нам, какое мы дерьмо… и вообще, серьёзных людей от дел отрываем, и поговорят.

— Как поговорят⁈ — напрягся я.

— Серьёзно, полагаю, — вздохнул напарник. — Проведут, так сказать, среди нас разъяснительную работу. И я даже не удивлюсь, если велят прекратить балаган.

— В смысле⁈

— В смысле, хорош шариться по этим твоим Путям! — рыкнул Вова. — Мол, нарушаете баланс, или что-нибудь в этом роде.

— И что? Мы бросим, хочешь сказать? — саркастично заломил я бровь.

— А вот тут даже и не знаю, Профессор! — признался мой приятель. — Я-то, понятно, лицо заинтересованное, мне кровь из носу, но Джен надо выручать. А вот ты…

— А без меня это всё дохлый номер, Вов, — вздохнул я. — Так что придётся и мне… того. На крайне настоятельную просьбу ответить решительнейшим отказом! Возможно, с сопутствующим посылом в пешее эротическое. Потому что ну а фигли вы нам сделаете⁈

— Эти — сделают! — на полном серьёзе заверил Вова.

И стрельнул выразительным взглядом мне за спину.

И я только теперь сообразил, что напарничек по въевшейся в кровь привычке уселся за стол так, чтобы визуально контролировать вход в помещение. А вот я, балбес, торчал столбом напротив него, то бишь дверь аккурат у меня за спиной оставалась. И, что самое поганое, за беззащитной спиной. И прочими весьма ценными частями тела тоже.

Тем не менее, я нашёл в себе силы не подпрыгнуть на месте, заполошно развернувшись на шум, а с деланым спокойствием уточнить:

— Он ведь у меня за спиной, да, Вов?

— Ага! — довольно осклабился напарник. И, как подорванный, вскочил со стула, застыв по стойке «смирно»: — Здравия желаю, товарищ подполковник!

— Да сядь уже, Иванов! — донёсся у меня из-за спины до боли знакомый голос, и я таки обернулся к гостю:

— И вам здравствуйте, Альберт Сергеевич!

— Привет, Лесничий, давно не виделись! — хмыкнул тот, останавливаясь прямо передо мной. — Какие же вы всё-таки… суетологи!

Не знаю, как это у него при его росте получилось, но он умудрился смерить меня взглядом сверху вниз. Да-да, хотя сам при этом макушкой едва доставал мне до подбородка. Вот что аура животворящая с людями делает! Ну и ещё нечистая совесть, если применительно к нам с Вовой.

— Да мы не специально, Альберт Сергеевич! — попытался я оправдаться.

Попытка, естественно, получилась весьма жалкая и неубедительная.

— Веришь, нет, Олежек — мне фиолетово! — заверил подполковник Блохин, и, как ни в чём не бывало, протопал мимо меня к свободному стулу. На каковом и устроился с максимальным удобством, одним беглым взглядом заткнув открывшего было рот Вову: — Короче, ребятки! Я очень не люблю повторяться, но с вами, к сожалению, приходится. А посему ещё раз — самый последний: совать нос в чужие дела — плохо! Особенно если это кого надо дела! Поняли меня⁈

— Да.

— Угу.

— Не слышу!

— Сэр, так точно, сэр!!!

— То-то же! — довольно хмыкнул Блохин. — Так что давайте начнём с главного: Вана нашли?

И почему-то на меня уставился. Этак пытливо, с нехорошим прищуром. Я аж сглотнул непроизвольно.

— Увы! — всё же справился я с эмоциями и сокрушённо развёл руками, мол, и хотели бы порадовать, да нечем. — Была одна подсказка… но это оказался всего лишь прямой маршрут в хаб… ну, в главный центр локального участка вокруг Порто-Либеро…

— Я понял! — прервал меня Блохин барственным жестом. — Ещё что-нибудь?

— Есть кое-что, но, боюсь, вы нам не поверите, Альберт Сергеевич, — признался я, тяжко вздохнув.

— Что, даже для вас слишком⁈ — поразился тот.

— Типа того, — кивнул я. — Но… это не рассказывать надо, а показывать. А у нас ваши подчинённые всё отняли. В смысле, «смарт».

— Так это мы мигом исправим! — заверил Блохин, и гаркнул, даже не потрудившись подойти к двери: — Семёнов!

— Да, тащ полковник! — отозвался тот знакомый десантник.

— Телефоны тащи! Оба!

— Так точно, тащ полковник!

— Который из них? — выложил Блохин передо мной гаджеты, когда ритуал их передачи из рук в руки — от Семёнова