Санитар (зима 1926) - Андрей Никонов

Кто такой Кнопп, и кем является личность под знаком вопроса, Панов не знал, значит, в его практике они не попадались. Наум Миронович взглянул на часы, быстро оделся, взял портфель, спустился вниз, к лифтёру, наудачу вызвал уголовный розыск.

— Скажите, Саушкин на месте ещё? — не особо надеясь, спросил он.

Однако дежурный ответил, что начальник справбюро до сих пор на работе околачивается, разве что проскользнул мимо. Панов настоятельно попросил его Саушкина задержать по срочному делу, и что есть мочи ринулся через метель на Большой Гнездниковский, благо бежать нужно было совсем недолго, минут десять средним шагом.

Саушкин, начальник регистрационного бюро МУРа, регистрировал новые отпечатки пальцев. Каждому присваивался номерной код, который определял, сколько и каких завитков содержится на отпечатке. Такой порядок позволял не пересылать между управлениями уголовного розыска фотокарточки, а отправлять номера телеграммой, совпадения от разных личностей были редкими, и тогда уже данные уточняли.

— Наслышан, Наум Миронович, — вместо приветствия сказал он, — вы теперь мавров защищаете, что жён своих душат.

Но Панов на колкость внимания не обратил. Он раскрыл портфель, и достал фотокарточку. Саушкин взял её небрежно, но потом пригляделся повнимательнее.

— Откуда она у вас?

— Потом расскажу, история занимательная. Что, узнали кого?

— Да, — начальник справочного бюро обладал феноменальной памятью на лица, — вот этого молодого человека вы тоже должны знать, он у нас в двадцать первом году проходил, Вениамин Краузе. Талантливый был молодой человек, надежда науки, но по кривой дорожке пошёл, занимался спекуляцией, сколотил банду, и тряс других спекулянтов, которые по бросовым ценам у жителей Москвы ценности скупали. Неужели не вспоминаете?

Панов кивнул, самого Зеленина он действительно не узнал, но помнил, что банду эту поймали, двух человек расстреляли, а Краузе исчез, сбежав от конвоя.

— А вот этого вы, наверное, и не знали, — продолжал Саушкин, — его зовут Станислав Кнопп, проходил у нас свидетелем по делу об ограблении балерины Екатерины Гельцер. Помню, приводили его на опознание, домработница грабителя видела и запомнила. Только указала на совсем другого человека, а этого отпустили. Третьего не припомню, но что-то похожее было в свидетельских показаниях.

И начальник бюро посмотрел на Панова, почему-то в глазах его сверкал лукавый огонёк.

— Владимир Матвеевич, — вздохнул адвокат, — я старый и больной человек, в это время должен лежать в постели, а не бегать с уликами. И тем не менее, я здесь, так что не мучайте.

— Ну как же, на вашем участке, ограбление страхкассы на Преображенском валу, вспоминайте. Там ещё свидетель Аспида описывал, что стрелял, так он точь-в-точь как этот третий, не находите? Нуте-с, что вы ещё принесли?

Панов торжествующе улыбнулся, и раскрыл томик «Еврея Зюсса».

* * *

08 февраля 1926 года, понедельник

Василий Васильевич Емельянов мучился от головной боли. Мигрень приходила внезапно, и в самый неподходящий момент, перед глазами появлялись белые пятна, виски сжимало, в кость над глазами вонзалось невидимое сверло. Доктора говорили, что это сердце пошаливает, и что надо товарищу Емельянову больше спать и меньше волноваться, твердили о жирах и углеводах, о прогулках перед сном и распорядке дня. Только какой там распорядок, если каждый день новые сюрпризы преподносит. Вот, казалось, поймали банду «прыгунцов», схватили хозяйку квартиры, где краденные вещи хранили, очистили город от ещё одной кучки мерзавцев, живи и радуйся. Так нет, дело получилось с продолжением.

Вчера бывший работник уголовного розыска Панов принёс целый портфель улик, словно с барского плеча скинул, и сразу по нескольким делам у МУРа появились конкретные подозреваемые. К примеру, по ограблениям известных артистов — свидетель, проходивший по делу, превратился в участника кражи. И не только кражи, хозяйку квартиры, где «прыгунцы» прятали награбленное барахло, в тот же вечер допросили, и она узнала в Кноппе того самого фраера, который приходил к главарю банды, Моне Кривому. Только тогда он был без очков.

Или ограбление страховой кассы на Преображенском валу, тут тоже появился вероятный убийца, точнее, лицо убийцы. Выходило, что свидетель, которому никто не поверил, был прав.

Эти дела вели столы отделений милиции, и уполномоченные по районам, и теперь им предстояло заново совместить свои усилия, потому что преступления эти оказывались связаны одной бандой.

И одним именем.

— Так кто же из них Аспид? — Емельянов раздражённо бросил отпечаток на стол, — кто из трёх? Аркадий Борисович, что скажешь? Ты какой-то смурной сегодня.

— Зеленина-Краузе мы знаем, — тем не менее твёрдо сказал он, — давно в наших краях промышляет, сволочь, укрылся хорошо, ничего не скажешь, прямо под носом. Но это не он, мне кажется. И не газетчик, уж больно манерный, и про него мы тоже кое-что знаем, свидетелем по делам об ограблении проходил, может, и участвовал. А вот третий, тёмная лошадка, я бы на него поставил.

— Ты прям как на ипподроме, — усмехнулся Емельянов, — Николай Филиппович, твоё слово.

— Согласен, — кивнул Осипов, — я этого Кноппа помню, когда свидетелей опрашивали, он с виду уверенный, но чуть ковырнёшь, посыплется. На него тогда никто не подумал, потерпевшая утверждала, что они близкие друзья, чуть ли не в драку полезла, так он её очаровал, исполнителей нашли, двух хануриков, и они Кноппа не знали, так что следователь не стал дальше копать. А нужно было.

— Что тогда со словами Кривого?

— Ну так Кривой же не говорил подельникам, что фраер — это Аспид, сказал, идея Аспида, так может третий эту идею через Кноппа и донёс до «прыгунцов».

— Резонно, — Емельянов задумался, — вот что, давай-ка, Коля, подымай своих ребят, и ищите третьего. Сексоты пусть разговоры послушают, не проходил ли кто с этими приметами в шайках воровских, раньше у нас только описание было, а теперь и портрет имеется, можем показать. В отделения надо раздать отпечатки, в каждый уголовный стол, на месте всегда больше информации. Твои ребята уже видели?

— Да, говорят, не знают такого.

— Немудрено, вы по верхам работаете, а тут нужно под самый низ залезть. Откуда Панов портфель получил, сказал?

Островский и Осипов кивнули синхронно.

— Травин Сергей Олегович, если помните, мы его задействовали в деле об убийстве Загоруйко, конторщика из первого госцирка, который оказался барыгой, вещи скупал у Мони Кривого, — сказал Осипов, — я вам докладывал, что вещи он отыскал, и должен был передать барыге. Другому.

— Передал?

— Да, сразу установили наблюдение, но пока что ничего оттуда не вывозили. Панов говорит, что у этого Травина возник конфликт с Кноппом, тот его пытался шантажировать, и Травин залез к нему в квартиру, чтобы найти фотопластины. А вместо этого вот что отыскал.

— Любопытный у