Системный фермер. Том 4 - Алексей Аржанов

Отдышавшись, я занялся делом. Оторвал уцелевший рукав, перетянул плечо, затянул узел зубами. Потом снял с браконьера его собственный ремень и скрутил ему руки за спиной. Подёргал. Связал надёжно.

Фляга нашлась у него на поясе. Я свернул крышку и вылил половину воды ему на лицо.

Браконьер не очнулся. Знатно я его приложил. Пришлось ждать, и это время я потратил с пользой. Прошёлся до кустов, где он прятал снаряжение, и вытащил на свет всё его добро.

Тяжёлый мешок из провощённой кожи. Внутри капкан на крупного зверя, мотки жил, склянки с мутным зельем, свёрток с ножами. Я развернул его и присвистнул. Ножи лежали один к одному, от короткого шкуросъёмного до тесака в локоть длиной. Такими не белку свежуют.

/Осмотр снаряжения. Назначение: отлов и разделка крупных особей./

/Оценка владельца: промысловик. Специализация: живкорои и родственные виды./

Вот и ответ, за кем он приходил.

За Корнепием.

Браконьер закашлялся, замычал что-то невнятное и открыл глаза. Долго смотрел в небо, потом покосился на меня глазом из-под гематомы, и лицо его, и без того разукрашенное, потемнело окончательно.

— Подъём, — сказал я. — Прогуляемся.

— Никуда я с тобой… — просипел он разбитым носом.

— Как знаешь.

Я ухватил его за шиворот и поволок.

Шёл он погано. Виснул на моей руке мешком, спотыкался на ровном месте, а два раза улёгся наземь нарочно, и мне приходилось вздёргивать его, как тяжёлый мешок с зерном, норовивший выпасть из рук. Плечо при каждом рывке простреливало до локтя, и злости во мне прибавлялось с каждым шагом. К участку я его не вывел, а выволок, потный и злой.

У опушки нас встретила Беатрис. Видимо, возвращается с охоты домой. Она не сразу разглядела, что происходит, поэтому встретила нас луком наизготовку, и стрела смотрела гостю точно в грудь, пока охотница не разглядела, кто кого тащит.

— Живой? — она оглядела моё перевязанное плечо, потом пленника.

— Живой.

— А этот кто такой? Это он тебя так?

— Да.

— Мог бы с ним и не церемониться, — сухо заявила охотница.

— Нет, он мне сначала ответит на пару вопросов, — сказал я. — А потом за него ответят те, кому положено. Подсоби лучше, у меня рука отваливается.

Во дворе поднялся переполох. Работники сбегались поглядеть на связанного чужака, бабы охали над моим плечом, Стась крутился под ногами и заглядывал в мешок с ножами, пока я не отогнал его подзатыльником, лёгким, а то ещё стащит под шумок.

Браконьера я велел привязать к старой берёзе у ворот, на виду, и приставил к нему двоих мужиков покрепче. Сам же попал в руки деда Луки.

Лекарь размотал мою повязку, поглядел на борозду через плечо и покачал головой.

— До свадьбы заживёт, — промывая рану жгучим отваром, проворчал он. — А вот дурь твоя, Войцех, боюсь, никогда. Один на вооружённого человека разбираться полез, надо же было додуматься так своей жизнью рисковать.

— Ты, видимо, не всю историю произошедшего знаешь? — переспросил я сквозь зубы. — Я ведь пытался выпроводить его с моей земли, а он вернулся за этим вот добром. Так ещё и прикончить меня пытался.

Я кивнул на разложенное у крыльца снаряжение. Лука поглядел на тесаки, пожевал губами и спорить не стал.

Когда плечо было зашито и увязано по-человечески, я подошёл к берёзе. Пленник сидел, привалившись к стволу, и глядел на меня из-под заплывших век.

— Давай сразу к делу, — сказал я. — Ты пришёл за живкороем?

Он молчал.

— Мешок твой я разобрал. Капкан на крупного зверя, жильные растяжки, склянки с сонным зельем, ножи разделочные. За белками с таким не ходят. Слух о ручном кроте до города дошёл, так?

Браконьер сплюнул кровью себе под ноги.

— Догадливый какой, — прошипел он. — Ну, дошёл. Дальше что?

— Дальше расскажешь, кто тебя послал.

— Никто меня не посылал, — он усмехнулся, из-за отёка на лице улыбка вышла кривая. — Сам пришёл. За такого зверя, как твой, знаешь сколько дают? Жир его лекари на вес золота берут, от любой хвори мажут. Когти со шкурой богатые чудаки в столице над камином вешают. Одна взрослая особь, и год можно не работать. А тут целый, ручной, ходит за хозяином, как бычок. Грех было не попробовать.

— И человека убить за этот жир тоже не грех?

— А ты бы мне его так отдал? — он поглядел на меня почти с любопытством. — Слышь, хозяин. Давай по-хорошему. Отпусти, и я тебе долю…

— Нет, — оборвал я.

Разговаривать с ним дальше смысла не было. Всё, что мне требовалось, я услышал. Пришёл сам, по слуху, за деньгами. Не нужда его сюда привела, а промысел.

От толпы работников отделился Гжегош. Зверолов подошёл к разложенному снаряжению, присел на корточки, поднял один из тесаков и повертел в руках. Лицо у него внезапно стало хмурым.

— Доводилось мне такое снаряжение видеть, господин Мейер, — сказал он негромко. — У нас под Лемарком людей, которые таким пользовались, звали живодёрами. Они не для еды бьют и не для семьи. Под заказ работают. И по зверю, и… — он замялся и положил тесак на место. — И по людям, если заплатят.

— Ты-то откуда знаешь? — буркнул пленник от берёзы.

— Твой арбалет даже медведя насквозь прошьёт. К чему такая сила натяжения на оружии? — Гжегош поднялся и поглядел на него в упор. — Ты же ведь не только на животных охотишься? Так ведь?

Браконьер отвернулся.

Вот и вся разница, подумал я. Одного голод в лес погнал, и он теперь честно отрабатывает свою вину на моей земле, приведёт сюда семью, и у него даже в мыслях не появится желание заниматься браконьерством.

Второй же не только на животных охотился, но и на людей. Скорее всего, на экипированных в тяжёлую броню солдат. Первому я руку протянул. Второго сдам страже, и рука у меня не дрогнет.

— Радован! — позвал я.

Помощник вынырнул из толпы с таким лицом, словно уже приготовился записывать.

— Седлай кобылу и дуй в Острог, в караулку. Скажешь, землевладелец Мейер взял на своей земле вооружённого чужака. Покушение на жизнь, браконьерство. Пусть присылают наряд и забирают.

— Может, лучше Стася послать? Он верхом быстрее…

— Ты смеёшься, что ли? — сказал я. — Стражники таких, как ты, слушают, а таких, как Стась, за